Долговременная память в психологии это – Долговременная память (ВВП) — Психологос

ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ - что такое в Большом психологическом словаре

ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ (англ. long-term memory) — вид памяти человека и животных, характеризующийся прежде всего длительным сохранением материала после многократного его повторения и воспроизведения. Функциональные и структурные характеристики Д. п. наиболее изучены у человека, тогда как основные данные о нейрофизиологических механизмах памяти получены в экспериментах на животных (см. Памяти морфологический субстрат, Памяти физиологические механизмы). Нейрофизиологической основой Д. п. служат консолидированные следовые состояния мозга, которые формируются в процессе разных видов обучения. При образовании следов Д. п. временные последовательности преобразуются в структурно-пространственные, в силу чего они являются не процессом, а структурой. В этом причина устойчивости Д. п. ко многим внешним воздействиям и существенное отличие от следов кратковременной памяти, которые по сути своей являются процессами.

Эффективность Д. п. оценивают отношением числа символов, которые сохранились в памяти спустя некоторое время (более 30 мин), к числу их повторений, необходимых для запоминания. Этот показатель зависит от количества информации в запоминаемом материале.

Различают 2 формы Д. п.: эксплицитная (декларативная) память — сознательное восстановление прошлого, память на факты, события, и имплицитная (см. Память процедурная), которая проявляется в условных рефлексах, привычках, навыках (моторных, перцептивных, речевых и пр.). Отчасти это деление аналогично прежнему делению на память духа и память тела (в терминах А. Бергсона). Имплицитная память, в отличие от эксплицитной, не подвержена амнезии. Е. Тульвинг (1972) различает в структуре эксплицитной Д. п. 2 вида хранилищ, которые соответствуют делению памяти на семантическую и эпизодическую (в т. ч. автобиографическую). В семантической памяти содержится вся информация, необходимая для того, чтобы пользоваться речью (слова, их символические репрезентации, правила манипуляции с ними). Эта память содержит все известные человеку общие знания (безотносительно к месту и времени их получения). В эпизодической памяти, наоборот, сведения и события «привязаны» к определенному времени и/или месту их получения. Информация, хранящаяся в семантической и эпизодической памяти, в различной мере подвержена забыванию: в большей мере — находящаяся в эпизодической памяти, в меньшей мере — в семантической. Модель Д. п. А. Пайвио (1971) предполагает дифференциацию познавательных процессов на вербальные и невербальные, которым соответствуют 2 различные системы памяти. В процессе решения субъектом мнемических задач эти системы функционируют совместно, хотя могут в неодинаковой мере определять успешность запоминания. Вербальные механизмы играют некоторую роль в запоминании зрительного материала. Однако основные закономерности этого процесса определяются специфическими невербальными механизмами, которые способны самостоятельно обеспечить высокую эффективность запоминания. М. Познер (1978) разработал модель Д. п., в которой постулируется существование 3 уровней мнемических структур: уровень следов, копирующих физические свойства стимуляции в модально-специфической форме; уровень понятийных структур, в которых отображается прижизненный опыт субъекта; уровень глобальных когнитивных систем в виде семантических сетей и субъективных пространств, необходимых для отражения окружающей действительности с требуемой степенью полноты.

Наиболее разработанная структурная модель Д. п. предложена Р. Аткинсоном (1980). Структурные компоненты этой модели: перцептивное хранилище с временем хранения информации до 1 с; кратковременная память с временем хранения до 30 с; Д. п. с практически неограниченным временем хранения информации. В модели памяти Р. Аткинсона детально представлена динамическая иерархическая организация всей системы памяти, в т. ч. процессов управления потоками информации (кодирование, внимание к стимулу, распознавание, поиск в памяти, повторение и пр.). См. Трехкомпонентная модель памяти, Семантические сети. (Т. П. Зинченко.)


Смотреть больше слов в «Большом психологическом словаре»

ДОМИНАНТА →← ДОВЕРИЕ

psychological.slovaronline.com

Долговременная память | Словарь психолога

ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ (англ. long-term memory) — вид памяти человека и животных, характеризующийся прежде всего длительным сохранением материала после многократного его повторения и воспроизведения. Функциональные и структурные характеристики Д. п. наиболее изучены у человека, тогда как основные данные о нейрофизиологических механизмах памяти получены в экспериментах на животных (см.

Памяти морфологический субстрат, Памяти физиологические механизмы). Нейрофизиологической основой Д. п. служат консолидированные следовые состояния мозга, которые формируются в процессе разных видов обучения. При образовании следов Д. п. временные последовательности преобразуются в структурно-пространственные, в силу чего они являются не процессом, а структурой. В этом причина устойчивости Д. п. ко многим внешним воздействиям и существенное отличие от следов кратковременной памяти, которые по сути своей являются процессами.

Эффективность Д. п. оценивают отношением числа символов, которые сохранились в памяти спустя некоторое время (более 30 мин), к числу их повторений, необходимых для запоминания. Этот показатель зависит от количества информации в запоминаемом материале.

Различают 2 формы Д. п.: эксплицитная (декларативная) память — сознательное восстановление прошлого, память на факты, события, и имплицитная (см. Память процедурная), которая проявляется в условных рефлексах

, привычках, навыках (моторных, перцептивных, речевых и пр.). Отчасти это деление аналогично прежнему делению на память духа и память тела (в терминах А. Бергсона). Имплицитная память, в отличие от эксплицитной, не подвержена амнезии. Е. Тульвинг (1972) различает в структуре эксплицитной Д. п. 2 вида хранилищ, которые соответствуют делению памяти на семантическую и эпизодическую (в т. ч. автобиографическую). В семантической памяти содержится вся информация, необходимая для того, чтобы пользоваться речью (слова, их символические репрезентации, правила манипуляции с ними). Эта память содержит все известные человеку общие знания (безотносительно к месту и времени их получения). В эпизодической памяти, наоборот, сведения и события «привязаны» к определенному времени и/или месту их получения. Информация, хранящаяся в семантической и эпизодической памяти, в различной мере подвержена забыванию: в большей мере — находящаяся в эпизодической памяти, в меньшей мере — в семантической. Модель Д. п. А. Пайвио (1971) предполагает дифференциацию познавательных процессов на вербальные и невербальные, которым соответствуют 2 различные системы памяти. В процессе решения субъектом мнемических задач эти системы функционируют совместно, хотя могут в неодинаковой мере определять успешность запоминания. Вербальные механизмы играют некоторую роль в запоминании зрительного материала. Однако основные закономерности этого процесса определяются специфическими невербальными механизмами, которые способны самостоятельно обеспечить высокую эффективность запоминания. М. Познер (1978) разработал модель Д. п., в которой постулируется существование 3 уровней мнемических структур: уровень следов, копирующих физические свойства стимуляции в модально-специфической форме; уровень понятийных структур, в которых отображается прижизненный опыт субъекта; уровень глобальных когнитивных систем в виде семантических сетей и субъективных пространств, необходимых для отражения окружающей действительности с требуемой степенью полноты.

Наиболее разработанная структурная модель Д. п. предложена Р. Аткинсоном (1980). Структурные компоненты этой модели: перцептивное хранилище с временем хранения информации до 1 с; кратковременная память с временем хранения до 30 с; Д. п. с практически неограниченным временем хранения информации. В модели памяти Р. Аткинсона детально представлена динамическая иерархическая организация всей системы памяти, в т. ч. процессов управления потоками информации (

кодирование, внимание к стимулу, распознавание, поиск в памяти, повторение и пр.). См. Трехкомпонентная модель памяти, Семантические сети. (Т. П. Зинченко.)

(Зинченко В.П., Мещеряков Б.Г. Большой психологический словарь — 3-е изд., 2002 г.)

slovar.world-psychology.ru

Память. - Долговременная память.

Страница 28 из 42

Долговременная память.

Долговременная памятьподсистема памяти, обеспечивающая продолжительное удержание знаний, умений и навыков, характеризующаяся огромным объемом сохраняемой информации. Ее основные характеристики:

1. Время хранения в ДП – велико (месяцы, годы) или не ограничено;

2. Емкость ДП – неизвестна, есть гипотеза о неограниченной емкости ДП;

3. Форма хранения информации – семантический код (гипотеза, признанная большинством исследователей, альтернативная гипотеза предполагает наличие зрительных кодов и слуховых кодов в ДП). Информация в ДП организована по принципу ассоциации.

4. Забывание – определенного мнения на этот счет не существует. Либо забывание происходит в результате угасания следов памяти, либо в результате интерференции, либо забывание вообще отсутствует, а информация сохраняется, но по каким-либо причинам становится недоступной.

Семантическую форму кодирования, как уже упоминалось, подтверждают семантические ошибки припоминания из ДП, т.е. припоминание слов, сходных по смыслу с заданным. Эксперименты по изучению этих ошибок показали, что при восприятии слова сначала в СР образуется некое изображение слова, которое преобразуется в КП в слуховую форму и на уровне ДП устанавлива­ется его значение. При припоминании слова, следовательно, сначала необходимо найти его значение на уровне ДП. Однако существует особый феномен “на кончике языка”, т.е. полное извлечение невозможно, однако частичное воспроизведение все-таки происходит (части слова, или слова, похожего на искомое). Р. Клацки называет этот феномен “состоянием готовности” и объясняет следующим образом: “То или иное слово хранится в ДП в определенном месте, оно представлено здесь как слуховой, так и семантической информацией. Поэтому извлечение данного слова из ДП может быть основано на его звучании (например, я произношу слово “собака”, а вы объясняете мне, что оно означает), или на его смысле (я говорю “лучший друг человека”, а вы отвечаете “собака”). В состоянии готовности полное извлечение по смыслу оказывается невозможным, но испытуемый все же частично извле­кает требуемое слово. Он имеет некоторое представление о его звучании, но, очевидно, не имеет полного акустического образа. Браун и Мак-Нейл полагают, что вместе с каждым словом хранятся его ассоциации, или связи с другими словами в ДП, так что испытуемый может называть другие слова, означающие почти то же самое. Таким образом, эти авторы описывают ДП как обширный набор взаимосвязанных участков, в каждом из которых содержится совокупность информации, относящейся к данному слову или факту. отмечаемый при воспроизведении из ДП, который показывает, что это представление является упрощенным. Феномен состоит в том, что человек осознает, что знает требуемое слово, но не может полностью его вспомнить

Результаты наводят на мысль, что ДП можно изобразить как “сеть”, образованную пучками информационных связей” ([3] с. 162). Таким образом, модели ДП строятся по принципу ассоциативных связей. Если память представлять себе как каталог информации (наподобие библиотечного), то для поиска нужного слова нам потребуются “ключи”, т.е. основные данные о месте хранения данного слова. Феномен “на кончике языка” показывает, что ключи могут быть “потеряны”, и тогда слово, которое действительно имеется в хранилище, оказывается недоступным.

Однако исследования ряда авторов (Шепард, Пайвио, Косслин) показывают, что в ДП также имеются зрительные коды, т.е. информация может храниться в виде зрительных образов. Основное предположение, лежащее в основе этих экспериментов, состоит в том, что эти образы обладают пространственными свойствами, их можно мысленно сканировать (просматривать), и время сканирования зависит от размеров данного образа или его других пространственных характеристик. Одним из наиболее впечатляющих является эксперимент Шепарда (“мысленное вращение”), который подтверждает наличие зрительных кодов в памяти (как в КП, так и в ДП). Испытуемым предлагался образец (например, буква R), а затем ряд стимулов, для каждого из которыхнужно было определить, является ли он идентичным образцу. Буква R предъявлялась в различных ракурсах (угол вращения менялся от 0 до 180 градусов). Измерялось время реакции. Оказалось, что время опознания буквы находится в линейной зависимости от угла поворота, т.е. можно сделать вывод, что испытуемые мысленно поворачивали образ до тех пор, пока он не оказывался в том же положении, что и образец, т.е. работали именно со зрительным образом. Результаты исследования представлены на рис.11.


Обычно полагают, что ДП представляет собой единое целое, однако есть серьезные возражения против такого представления. Тульвинг различает две формы ДП – семантическую и эпизодическую. Семантическая памятьэто память на слова, понятия и абстрактные идеи; на основе семантической памяти происходит использование языка, она имеет четкую структуру. В отличие от нее, эпизодическая памятьхранит информацию о событиях, датированных во времени, о связях между этими событиями. Это воспоминания о конкретных переживаниях, которым не хватает формальной структуры, и она менее стабильна, воспоминания из нее часто теряются, в то время как семантическая память активируется реже и является более прочной.

Кроме предположения, что из ДП не забывается ничего, но информация может быть недоступной, существуют другие теории забывания. Теория угасания предполагает, что след памяти угасает точно так же, как исчезает тропинка, по которой долгое время никто не ходит. Неврологические исследования памяти показывают, что возрастные изменения имеют место, однако нет данных, на основании которых можно было бы с уверенностью сказать, что затухание следов есть основная причина забывания, которое гораздо больше связано с интерференцией, т.е. влиянием конкурирующей информации на запоминание. Существует два типа интерференции: ретроактивное торможение (РТ) и проактивное торможение (ПТ). В случае РТ на запоминание старого материала отрицательно влияет новый, а в случае ПТ предшествующий материал отрицательно влияет на запоминание нового. Основные схемы исследования РТ и ПТ приведены в табл. 4 и 5.

Таким образом, если изучается РТ, то контрольная группа заучивает список как обычно, а экспериментальная дополнительно заучивает второй список, затем результаты в обеих группах сравниваются и делаются выводы о том, как последующий материал (список В) влияет на запоминание предыдущего (список А). В случае ПТ изучается влияние предыдущего материала (список А) на запоминание последующего (список В). Эксперименты подтверждают основную гипотезу о том, что информация – старая или новая – влияет на воспроизведение другой информации, хранящейся в ДП, т.е. интерферирует с ней, затрудняет ее воспроизведение.

И, в заключение, нельзя не упомянуть об одной классической закономерности (“позиционные эффекты”), которая подтверждает структурную теорию памяти. Напомним об одной классической закономерности памяти, которая уже упоминалась в разделе 4. Когда человек заучивает ряд элементов и затем воспроизводит их, не пытаясь соблюдать их порядок, то проявляются так называемые “эффекты края”эффект первичности (“начала”) и недавности (“конца”) т.е. лучше всего воспроизводятся элементы из начала и конца ряда, а остальные, из середины, заметно хуже (рис.12). С точки зрения структурной теории


памяти информация из СР быстро передается в КП и либо замещается другой информацией, либо удерживается при помощи повторения. Если объем информации превышает возможности КП (7±2 элемента), то она начинаетвыталкиваться новой информацией. Элементы, попавшие в КП последними, воспроизводятся легче всего и это очевидно, но как объяснить эффект первичности? Существует предположение, что элементы, первыми попавшие в КП, хранились дольше, получили больше повторения (которое может быть скрытым, т.е. неосознанным) и за счет этого попали в ДП. Таким образом, эффект начала на позиционной кривой соответствует воспроизведению из ДП, а эффект конца – воспроизведению из КП.


На основании данной закономерности М. и Л. Петерсоны провели эксперимент, в котором после заучивания ряда слов и перед их воспроизведением испытуемым предлагалось вести обратный счет вслух, например вычитать из 120 по три в обратном порядке. Обратный счет (дистрактор) должен был отрицательно повлиять на воспроизведение списка. Однако изменения позиционной кривой проявились только в области эффекта недавности (рис.13). Было сделано предположение, что обратный счет заместил в КП те элементы списка, которые были заучены последними и все еще оставались в КП; данный факт свидетельствует в пользу гипотезы о том, что забывание из КП происходит по типу замещения старой информации на новую.



libsib.ru

Долговременная Память - это... Что такое Долговременная Память?


Долговременная Память
Долговременная память - блок обработки информации, характеризующийся практически неограниченными временем хранения и объемом хранимой информации. Ее эффективность определяется за счет систематического повторения семантически закодированной информации, приводящего к установлению ассоциативных связей между элементами, по которым отдельная информация может быть восстановлена из всего информационного поля. Фактором, препятствующим воспроизведению из долговременной памяти, является интерференция.

Психологический словарь. 2000.

  • Додонов Борис Игнатьевич
  • Дом Деловой Книги

Смотреть что такое "Долговременная Память" в других словарях:

  • долговременная память — Категория. Элемент трехкомпонентной модели памяти. Специфика. Блок обработки информации, характеризующийся практически неограниченными временем хранения и объемом хранимой информации. К этой памяти нет прямого доступа, поэтому индивид должен… …   Большая психологическая энциклопедия

  • ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ — ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ. То же, что постоянная память. Подсистема памяти, обеспечивающая продолжительное (в течение нескольких часов, лет, иногда десятилетий) удержание знаний, а также сохранение навыков и умений и характеризуемая большим объемом… …   Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам)

  • Долговременная память — многозначный термин, встречающийся как в нейрофизиологии, так и в психологии. Может означать: долговременная память (нейрофизиология) как свойство нейронов изменять свою синаптическую пластичность; долговременная память (психология) как один из… …   Википедия

  • ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ — См. память, долговременная …   Толковый словарь по психологии

  • долговременная память — способность запоминать воспринятую информацию на продолжительный срок; см. также память …   Толковый переводоведческий словарь

  • ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ — подсистема памяти, обеспечивающая продолжительное (часы, годы, иногда десятиления) удержание знания, а также сохранение умений и навыков, и характеризуемая огромным объемом сохраняемой информации. Основным механизмом ввода данных в долговременную …   Профессиональное образование. Словарь

  • Долговременная память — (long term memory (LTM)). Устойчивая память, являющаяся хранилищем воспоминаний, доступ к которым открыт в течение всей жизни (за исключением случаев мозговых травм, и которые составляют наш общий информационный запас) …   Психология развития. Словарь по книге

  • Долговременная память — практически неограниченное время хранения информации. Основной механизм ввода и консолидации информации в Д. п. – повторение …   Словарь дрессировщика

  • ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ — один из видов памяти, отличительными особенностями которой являются практически неограниченное время хранения материала и неограничиваемый объем удерживаемой информации (объем памяти). Основной механизм ввода и консолидации информации в Д. п .… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • Долговременная память — Один из видов памяти, отличительной особенностью которого является длительное по времени хранение информации. Д. п. – хранилище опыта человека, приобретенного индивидом в процессе познавательной и практической деятельности …   Адаптивная физическая культура. Краткий энциклопедический словарь


dic.academic.ru

ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ — Большой психологический словарь

(англ. long-term memory) — вид памяти человека и животных, характеризующийся прежде всего длительным сохранением материала после многократного его повторения и воспроизведения. Функциональные и структурные характеристики Д. п. наиболее изучены у человека, тогда как основные данные о нейрофизиологических механизмах памяти получены в экспериментах на животных (см. ПАМЯТИ МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ СУБСТРАТ, Памяти физиологические механизмы). Нейрофизиологической основой Д. п. служат консолидированные следовые состояния мозга, которые формируются в процессе разных видов обучения. При образовании следов Д. п. временные последовательности преобразуются в структурно-пространственные, в силу чего они являются не процессом, а структурой. В этом причина устойчивости Д. п. ко многим внешним воздействиям и существенное отличие от следов кратковременной памяти, которые по сути своей являются процессами.

Эффективность Д. п. оценивают отношением числа символов, которые сохранились в памяти спустя некоторое время (более 30 мин), к числу их повторений, необходимых для запоминания. Этот показатель зависит от количества информации в запоминаемом материале.

Различают 2 формы Д. п.: эксплицитная (декларативная) память — сознательное восстановление прошлого, память на факты, события, и имплицитная (см. ПАМЯТЬ ПРОЦЕДУРНАЯ), которая проявляется в условных рефлексах, привычках, навыках (моторных, перцептивных, речевых и пр.). Отчасти это деление аналогично прежнему делению на память духа и память тела (в терминах А. Бергсона). Имплицитная память, в отличие от эксплицитной, не подвержена амнезии. Е. Тульвинг (1972) различает в структуре эксплицитной Д. п. 2 вида хранилищ, которые соответствуют делению памяти на семантическую и эпизодическую (в т. ч. автобиографическую). В семантической памяти содержится вся информация, необходимая для того, чтобы пользоваться речью (слова, их символические репрезентации, правила манипуляции с ними). Эта память содержит все известные человеку общие знания (безотносительно к месту и времени их получения). В эпизодической памяти, наоборот, сведения и события «привязаны» к определенному времени и/или месту их получения. Информация, хранящаяся в семантической и эпизодической памяти, в различной мере подвержена забыванию: в большей мере — находящаяся в эпизодической памяти, в меньшей мере — в семантической. Модель Д. п. А. Пайвио (1971) предполагает дифференциацию познавательных процессов на вербальные и невербальные, которым соответствуют 2 различные системы памяти. В процессе решения субъектом мнемических задач эти системы функционируют совместно, хотя могут в неодинаковой мере определять успешность запоминания. Вербальные механизмы играют некоторую роль в запоминании зрительного материала. Однако основные закономерности этого процесса определяются специфическими невербальными механизмами, которые способны самостоятельно обеспечить высокую эффективность запоминания. М. Познер (1978) разработал модель Д. п., в которой постулируется существование 3 уровней мнемических структур: уровень следов, копирующих физические свойства стимуляции в модально-специфической форме; уровень понятийных структур, в которых отображается прижизненный опыт субъекта; уровень глобальных когнитивных систем в виде семантических сетей и субъективных пространств, необходимых для отражения окружающей действительности с требуемой степенью полноты.

Наиболее разработанная структурная модель Д. п. предложена Р. Аткинсоном (1980). Структурные компоненты этой модели: перцептивное хранилище с временем хранения информации до 1 с; кратковременная память с временем хранения до 30 с; Д. п. с практически неограниченным временем хранения информации. В модели памяти Р. Аткинсона детально представлена динамическая иерархическая организация всей системы памяти, в т. ч. процессов управления потоками информации (кодирование, внимание к стимулу, распознавание, поиск в памяти, повторение и пр.). См. ТРЕХКОМПОНЕНТНАЯ МОДЕЛЬ ПАМЯТИ, Семантические сети. (Т. П. Зинченко.)

Источник: Большой психологический словарь на Gufo.me


Значения в других словарях

  1. долговременная память — Способность запоминать воспринятую информацию на продолжительный срок; см. также «память». Толковый переводоведческий словарь / Л.Л. Нелюбин. — 3-е изд., перераб. — М.: Флинта: Наука, 2003 Толковый переводоведческий словарь

gufo.me

Долговременная память. Элементы практической психологии

Долговременная память

Информация, накопленная в течение дня в промежуточной памяти, поступает в долговременную память после преобразования в кратковременной памяти. Долговременная память, в отличие от других видов памяти, практически не ограничена по объему и времени сохранения. Несмотря на эти ценные качества долговременного хранилища, человек часто не получает доступа к хранящимся там знаниям, когда в них возникает необходимость. Доступность информации определяется в значительной мере организацией хранения. Память — не стационарное хранилище информации. Она включает управляющие процессы, влияющие на восприятие. Непрерывность восприятия обеспечивается схемами предвосхищения, которые формируются и хранятся в памяти. Каждый цикл восприятия включает в себя гипотезу, предвосхищение с помощью памяти некоторой конкретной информации, обследование реальной картины, выделение в ней значимых компонентов и, наконец, корректировку исходной схемы.

Здесь следует провести разграничение между двумя типами долговременного хранения. К первому хранилищу человек имеет произвольный доступ, там информация непрерывно преобразуется (обобщается, группируется, классифицируется) в соответствии с целями и решаемыми задачами. По мере обучения и накопления жизненного опыта человек овладевает разнообразными способами организации воспринимаемого материала и тем самым облегчает себе запоминание информации и ускоряет произвольный доступ к ней при решении задач. Ко второму хранилищу произвольного доступа нет, и информация хранится в нем непреобразованная — в исходном виде.

Вначале рассмотрим способы организации хранения, способствующие произвольному вспоминанию, а затем кратко остановимся на свойствах второго типа хранения.

Исследование факторов, влияющих на скорость реакции, может дать косвенные данные о структуре связей в долговременной памяти. Обратимся к анализу экспериментов по времени реакции.

При исследованиях скорости реакции испытуемому известны и объекты, на которые он должен реагировать (класс альтернатив), и действие, сопоставляемое каждому объекту. Задача состоит в том, чтобы как можно быстрее отреагировать на предъявленный объект. Это, в свою очередь, зависит от того, как скоро человек вспомнит, что надо сделать, т. е. произведет выбор из класса альтернатив, хранящихся в долговременной памяти. Для человека значима не информация сама по себе, а эффективность действий и поступков, реализуемых на ее основе. Чем быстрее человек отыщет в памяти нужную информацию, тем быстрее он сможет реагировать на жизненную ситуацию, поэтому скорость реакции может служить индикатором организованности материала в памяти. Перечислим факторы, от которых зависит скорость реакции.

Величина класса. Показано, что по мере увеличения числа альтернатив, из которых производится выбор, время реакции и число ошибок монотонно растут до некоторого предела при условии равновероятности альтернатив [354]. Вопрос о характере связи между временем реакции и числом альтернатив эквивалентен вопросу о том, как идет сопоставление предъявленного объекта со следами, находящимися в памяти: последовательно с каждым следом или параллельно со всеми. В первом случае связь должна быть линейной, во втором — нелинейной: время реакции не должно расти с увеличением числа альтернатив. В экспериментах наблюдаются отклонения от линейной функции. Там, где испытуемый мог установить связи между объектами, соотносимыми с одинаковой ответной реакцией, или найти их общие признаки, время выбора зависело не от числа альтернатив, а от числа категорий, объединенных общими признаками. Например, разные альтернативы выступают для человека одинаковыми в случае, когда они названы одним и тем же именем. Время выбора возрастает с увеличением числа альтернатив только тогда, когда эти альтернативы не рассматриваются испытуемым как входящие в одну категорию.

Сформулирована математическая зависимость времени реакции от числа возможных альтернатив (закон Хика):

где Т — среднее время реакции на один объект, а N — число альтернатив. Линейное возрастание времени реакции наблюдается до определенного числа категориально различных альтернатив (6-10), затем рост существенно замедляется или прекращается [354].

В процессе обучения в памяти человека фиксируются вероятности отдельных альтернатив, определяя поведение в сходных ситуациях. Следующая формула учитывает влияние вероятности отдельных альтернатив:

где а учитывает условную (временную) вероятность, b — вероятность данного объекта [357].

Влияние вероятностной структуры сигналов видно из экспериментов Брунера [46]. Шести испытуемым предъявлялись в дефиците времени для распознавания одновременно два бессмысленных слова, образованных как статистические приближения к английскому языку первого и четвертого порядков. Испытуемые правильно определяли 43% букв первого слова и 93% второго (с учетом их места в слове). Несмотря на то, что возможности предсказания отдельных букв в обеих последовательностях равноценны, различие в результатах распознавания зависело от того, что испытуемые «знали» вероятность следования букв друг за другом в родном для них английском языке.

Человек нередко допускает ошибки, пытаясь оценить частоту событий, причем те из них, которые легче воспроизводятся его памятью (вспоминаются), кажутся ему более частыми. Испытуемым прочитали список из одинакового числа мужских и женских фамилий и спросили, каких больше? Большинство испытуемых ответило, что женских, поскольку женские фамилии принадлежали только знаменитостям, а среди мужских фамилий таких не было.

Таким образом, использование все более разнообразных видов предынформации об объекте позволяет сделать предсказание более глубоким и эффективным. Осуществляя преднастройку к действиям, человек принимает во внимание только те ситуации, которые прогнозируются с вероятностью, большей некоторого порога. Смысл такой стратегии очевиден: при практически необозримом числе возможностей человек упрощает сложную картину среды, учитывая лишь малое число высоко вероятных событий. Можно было бы предположить, что уменьшение времени реакции, связанное с уменьшением числа альтернатив, опосредовано сопутствующим увеличением вероятности появления каждого объекта. Однако, как показывают исследования [328], время реакции на объект, имевший место в 75% всех предъявлении, было большим, когда он предъявлялся в опыте с четырьмя альтернативами, чем когда с двумя. Этот факт говорит о том, что число альтернатив влияет на время реакции независимо от вероятности появления стимула.

Стратегия случайного перебора человеком обычно не используется. Многие поступки, которые кажутся человеку случайными, далеко не таковы. Например, если предложить раскрасить клетки на бумаге в произвольной последовательности пятью цветными карандашами, то окажется, что раскрашенные одинаково клетки будут соседствовать друг с другом значительно реже, чем это диктует случай. Такое поведение становится понятным, если обратить внимание на то, что, изучив вероятностную природу окружающего мира и пользуясь этой информацией, человек может выходить за пределы непосредственно воспринимаемых свойств предметов и предсказывать свойства, недоступные восприятию.

Ценность информации. Возможна ситуация, когда наибольшее значение в решении конкретной задачи имеет не самый вероятный стимул. Тогда на первый план выдвигается его информативность (ценность).

Ценность сигналов для человека может определяться различными факторами: характером получаемого подкрепления, возможностями сигнала способствовать выбору и предсказанию, ролью сигнала в достижении цели деятельности. А. А. Харкевич [284] определил понятие ценности информации в сообщении через увеличение вероятности достижения цели. Он предложил меру ценности, являющуюся функцией отношения вероятностей достижения цели до получения этого дополнительного сообщения и после его получения. М. М. Бонгард [40] характеризовал понятие полезной информации в сообщении изменением трудности некоторой задачи, решаемой человеком. В качестве меры трудности использовались логарифмы среднего числа проб, сделанных в процессе решения задачи до и после поступления этого сообщения. А. Н. Колмогоров [130] вообще исключил использование вероятности при определении ценности информации. Им предложен подход, согласно которому ценность информации определяется через длину программы, потребной для ее извлечения. Информативностью обладают сигналы, снижающие неопределенность и трудность задачи и повышающие вероятность достижения цели. Если найден способ отыскания таких ценных стимулов, то можно упорядочить их по этому новому критерию, вновь сократить исходный класс объектов и ускорить время выбора. Выяснилось, например, что придание одному из альтернативных сигналов «аварийного» значения ускоряет реакцию на этот сигнал относительно других, равновероятных с ним сигналов [164].

Установка. Избирательность памяти в значительной мере определяется субъективной ценностью события — установкой. Скорость реакции зависит не только от объективной вероятности события, но и от установки человека на ожидание именно этого события. Роль непосредственной установки и априорного знания в распознавании продемонстрировали исследования, в которых испытуемым предлагали прослушать сильно зашумленную запись беседы двух лиц [342]. После первого проигрывания записи слушатели ничего не поняли, тогда им сообщили, что собеседники обсуждают вопрос о заказе нового костюма, о портных, ценах на одежду и фасонах. Затем запись была проиграна вторично, и большинство слушателей оказалось в состоянии проследить за всем разговором. Слова как бы сразу «всплыли наружу». Полученный результат можно объяснить тем, что, не имея никаких предварительных сведений относительно обсуждаемого предмета, слушатели выдвигали гипотезы относительно любых тем. Получив установку «о портном», они смогли сузить диапазон гипотез, сконцентрировать свое внимание только на них и правильно распознать содержание беседы.

У человека формируется особая система, ожидания на основании знакомства с ситуацией. Если эта система не оправдывает себя на практике, то производится ее замена. Впечатления от повторяющихся ситуаций формируют состояние внутренней готовности, которая проявляется как тенденция воспринимать вновь встречающийся предмет определенным образом, обусловленным особенностями предшествующих восприятии. Установка облегчает восприятие и опознание, повышая их скорость и точность, но иногда может привести и к ошибкам. Например, если рассматривать изображения в верхнем ряду рис. 10, двигаясь слева направо, то последнее воспринимается как фигура сидящей женщины. Если рассматривать изображение второго ряда в том же порядке, то последнее воспринимается как лицо мужчины. Так под влиянием разных установок одно изображение соотносится с различными категориями.

Экспериментально исследовалось влияние непосредственной установки на выдвигаемую гипотезу. С помощью интрукции у испытуемых двух групп создавали установку на появление слов, относящихся к определенным категориям: животных или кораблей [391]. Затем испытуемым предъявлялось бессмысленное слово «sael» в дефиците времени. При установке на животных это слово воспринималось как «seal» — тюлень, если на корабли, то как «sail» — парус. Затем испытуемым обеих групп предлагалась другая задача — заполнить пробелы в словах с пропущенными буквами. Оказалось, что все испытуемые заполнили пробелы в соответствии с выработанной установкой. Следовательно, установка продолжала существовать и после выполнения задания, при котором она была сформирована, влияя на последующее решение сходной задачи.

Ожидание определенного контекста обусловливает предварительное повышение активности определенного набора категорий в памяти. Избирательное приспособление к будущим событиям сохраняется у человека в виде установки. Оно обусловливается стоящей перед человеком задачей, направленностью его интересов, представлениями о вероятностных характеристиках и признаках объектов [275]. Установка определяет и изменяет даже характеристики зрительного восприятия (см. рис. 10).

В одном из экспериментов [393] детей просили нарисовать Деда Мороза в разные дни декабря: 5, 21 и 31. Чем ближе был праздник, тем больше места занимал Дед Мороз на листе бумаги и тем больше набухал его мешок с подарками. Таким образом, не только вероятность появления события переоценивалась ребенком, но и образ, извлекаемый из памяти, трансформировался под влиянием напряженного ожидания.

Склонность человека воспринимать сигналы от внешнего мира в наиболее доступных и желательных для него категориях блокирует его способность использовать иные, менее доступные категории и может породить ошибки неправильного восприятия. Оценка вероятности события всегда завышается в случае его желательности. Так, например, экспериментально выявлено, что размер монет (социально ценного объекта) оценивался выше, чем размер равных им по диаметру серых кружков. С увеличением достоинства монет росло отклонение кажущегося размера от действительности [46].

Рис. 10. Влияние установки на восприятие и узнавание.

(Из кн.: Kagan I., Havemann E. Psychology, an introduction. New York, 1972.)

Можно сказать, что установка во многом определяет наши взгляды. Биографы Эйнштейна приводят такой поучительный разговор. Когда молодой физик Вернер фон Гейзенберг поделился с Эйнштейном планами создания физической теории, которая целиком будет основываться на наблюдаемых фактах и не будет содержать никаких вымыслов, Эйнштейн с сомнением покачал головой: «Сможете ли вы наблюдать данное явление, зависит от того, какой теорией вы пользуетесь. Теория определяет, что именно можно наблюдать» [по 142].

Логическая категоризация. Мы уже упоминали, что если человек может объединить одним названием несколько альтернатив в группу, то время реакции определяется не числом альтернатив, а числом групп. По-видимому, классификация и обобщение информации существенно облегчают работу памяти в процессе запоминания. Развитие у детей способности группировать, классифицировать объекты резко увеличивает объем непроизвольно запоминаемого материала. Многочисленные данные говорят о том, что в процессе запоминания информации происходит укрупнение и обобщение сведений по некоторым логическим принципам. В качестве правил группировки используются различные ассоциации. В дальнейшем последовательность и характер воспоминаний определяют в значительной мере эти ассоциации.

Различают ассоциации по сходству, по смежности (по времени и месту) и причинно-следственные. Предполагают, что поступающие сигналы о свойствах объекта вступают в связь именно с теми следами памяти, которые с ними сходны (ассоциация по сходству). Допускают, что между стимулами, часто появляющимися вместе, также образуется какая-то связь (ассоциация по месту). На важность таких ассоциаций указывал еще Спиноза: «…всякий переходит от одной мысли к другой, смотря по тому, как привычка расположила в его теле образы вещей. Солдат, например, при виде следов коня на песке тотчас переходит от мысли о коне к мысли о всаднике, а отсюда — к мысли о войне и т. д. Крестьянин же от мысли о коне — к мысли о плуге, поле и т. д., точно так же всякий от одной мысли переходит к той или другой сообразно с тем, привык ли он соединять и связывать образы вещей таким или иным способом» [252, с. 424].

Значимость ассоциаций отмечали и другие исследователи. Видроу [62] вошел в аудиторию и произнес: «Вчера я видел кита с сигарой и цилиндром». Затем исследователь попросил слушателей рассказать, какое представление возникло у них. Свыше 80% испытуемых описывали зрительные образы, сходные в деталях: сигара обычно находилась во рту кита, а цилиндр — на его голове. По-видимому, отмеченные сочетания считались более вероятными, чем любые другие, вследствие сильной ассоциации по месту между ртами и сигарами и между шляпами и головами, хотя эта ассоциация и не относится к ртам и головам китов. Однако приведенное выше устное высказывание само по себе не содержит ни одной из этих деталей.

Такое влияние высоковероятных сочетаний на представление уже рассматривалось нами при обсуждении влияния на время реакции объективной и субъективной вероятности и значимости событий.

Сведения, хранящиеся в памяти, связаны между собой невидимыми нитями — ассоциациями, поэтому быстрее опознается и лучше всего запоминается информация, содержание которой позволяет установить наибольшее число различных ассоциаций с информацией, хранящейся в структуре памяти. Любое понятие, поступающее в долговременное хранилище, обязательно активизирует целую систему других понятий, близких к первому в том или ином отношении (смежности, сходства, причинности). Привычные ассоциации могут ввести человека в заблуждение. Отвечая на вопрос, насколько часто совпадают два события, он ориентируется на силу их ассоциативной связи в своей памяти. Но эта сила определяется не только частотой совпадения событий, но и их эмоциональной значимостью и актуальностью. В романе Богомолова «Момент истины» ярко описано подобного рода заблуждение. Представление о том, что матерый враг должен иметь непривлекательное лицо с тяжелым подбородком и бегающими глазами подвело одного из действующих лиц. Он заплатил жизнью за стереотипную ассоциацию: в эпизоде «засада на живца с подстраховкой», увидев перед собой человека с добрым, располагающим лицом, не поверил, что это враг [35].

Следы в памяти не сохраняются в исходной форме: под влиянием вновь поступающей информации они постоянно вступают во все новые и новые отношения и приобретают тем самым новые значения. Для того чтобы добраться до конкретной информации в своей памяти, надо осуществить выбор. Естественно, чем меньше нужно перебирать, тем скорее найдется искомое. Поэтому главная переменная в скорости поиска — это величина класса, из которого приходится осуществлять выбор. Можно упростить процедуру поиска за счет сокращения перебора, отсекая те альтернативы, которые либо редко встречались ранее, либо малоценные с позиции решаемой задачи, либо не актуальные, т. е. не поддерживаемые непосредственной установкой. Далее остается проблема организации перебора в уже усеченном тем или иным способом пространстве поиска. В качестве путеводной нити могут быть использованы ассоциации. Они образуют специфические связи в полях памяти. Это ассоциации либо по месту («…это случилось рядом с нашей школой…»), либо по времени («…это произошло еще до переезда в новый дом…»), либо по сходству («…собака у него точь-в-точь как у меня в детстве…»), либо причинно-следственные («…если машины сильно столкнулись — должны быть битые стекла…»).

В долговременной памяти обнаружена такая форма сохранения, где информация хранится в исходном, непереработанном состоянии и недоступна произвольному вспоминанию. Однако при некоторых исключительных условиях механизмы памяти вновь «проигрывают» эту информацию, например при диагностическом раздражении электрическим током коры больших полушарий головного мозга. В этих условиях воспоминания появляются в сознании человека принудительно, независимо от его желания и независимо от того, куда в данный момент направлено его внимание, и прекращаются сразу же после снятия раздражения. Вызванные таким способом воспоминания более реальны, чем обычные воспоминания и сны, отличаются большей красочностью и необычной детальностью. У человека создается иллюзия, будто он вновь присутствует в знакомых местах и видит угол улицы, реку, фургоны бродячего цирка, конторки в учреждении и т. д.

Следует отметить, что при неоднократном раздражении одной и той же точки в коре возникает одно и то же или непосредственно за ним следующее во времени воспоминание, т. е. раздражение всегда вызывает отдельные воспоминания, а не их смесь или обобщение. Два различных отрезка времени никогда не воспроизводятся вместе. При таком принудительном воспоминании происходило как бы раздвоение сознания, человек находился как бы в двух состояниях одновременно: в настоящем и где-то в прошлом. Воспоминание о каждом состоянии сохранялось и после прекращения раздражения. Воспроизведение событий при раздражении проходило в реальном масштабе времени. Отличие вызванных воспоминаний от произвольных было тем больше, чем больше времени прошло после события: как известно, произвольные воспоминания со временем тускнеют и преобразуются, а вызванные принудительно были свежи, как будто сразу после восприятия. Особенностью этой формы долговременного сохранения, по мнению Пенфилда [209], является отсутствие обобщений, характерных для произвольной памяти. Иными словами, это не реконструкция по правилам, а как бы повторное восприятие, «вспышка» прошлого.

Принудительное выведение информации из хранения в долговременной памяти обнаружено и в других особых ситуациях — в отдельных случаях лихорадочных состояний и в состоянии гипноза. Известна история неграмотной женщины, жившей в XVIII в., которая заболела лихорадкой и в бреду заговорила на греческом, латинском и древнееврейском языках. Врач, лечивший ее, был очень удивлен и произвел расследование. Он установил, что еще девочкой эта женщина жила у пастора, который любил читать вслух книги на этих языках. Разыскали даже те места в его книгах, которые в бреду цитировала больная, они были там специально помечены [ИЗ].

Некоторые гипнотические эксперименты заключаются во внушении испытуемому более раннего возраста, как бы возвращая его на уже пройденный этап жизни. При этом наблюдаются соответствующие внушенному возрасту изменения интонации голоса, характера речи, почерка и рисунка. Можно внушить даже состояние младенческого и грудного возраста, когда вновь проявляются рефлексы новорожденных — сгибательный, подошвенный и хватательный (225).

Итак, главной особенностью данного типа долговременной памяти является недоступность произвольному считыванию хранящейся в ней информации. Вместе с тем следует отметить, что обнаружены, хотя и весьма редкие, случаи, когда у отдельных личностей произвольная память обладает похожими чертами: необычным объемом и длительностью хранения. Что это? Шаг вперед в развитии психических способностей человека или шаг назад? Приведем несколько примеров.

Исключительная память была у Наполеона. Однажды, еще будучи поручиком, он был посажен на гауптвахту и нашел в помещении книгу по римскому праву, которую прочитал. Спустя два десятилетия еще мог цитировать выдержки из нее. Он знал многих солдат своей армии не только в лицо, но и помнил, кто храбр, кто стоек, кто пьяница, кто сообразителен. Математик Леонард Эйлер помнил шесть первых степеней всех чисел от 2 до 100. Академик А. Ф. Иоффе пользовался таблицей логарифмов по памяти, а великий русский шахматист А. А. Алехин мог играть по памяти «вслепую» с 30–40 партнерами одновременно. Несколько лет назад во Франции в Лилле в присутствии авторитетного жюри математик Морис Дабер соревновался с ЭВМ. Он заявил, что признает себя побежденным, если машина решит 7 арифметических задач раньше, чем он 10. Дабер решил 10 задач за 3 минуты 43 секунды, а ЭВМ 7 задач — за 5 минут 18 секунд. Наш современник — феноменальный счетчик Чикашвили легко вычисляет, например, сколько слов и букв произнесут за определенный промежуток времени. Был поставлен специальный эксперимент: диктор комментировал футбольный матч. Требовалось посчитать число слов и букв, произнесенных им. Ответ последовал, как только диктор закончил: 17427 букв, 1835 слов, а на проверку по магнитофонной записи ушло 5 часов. Ответ был правильный.

Несколько подробнее остановимся на случае, описанном А. Р. Лурия, — феномене Шеришевского. Как показали эксперименты, он мог повторить без ошибок последовательность из 400 слов через 20 лет. Один из секретов его памяти состоял в том, что у него восприятие было комплексным, синестетическим. Образы — зрительные, слуховые, вкусовые, тактильные — сливались для него в единое целое. Шеришевский слышал свет и видел звук, он воспринимал на вкус слово и цвет. «У вас такой желтый и рассыпчатый голос», — говорил он. Композитор А. Н. Скрябин также обладал синестезией: звук порождал у него переживание цвета, света, вкуса и даже прикосновения. У. Диамонд, обладавшая уникальными способностями к счету, также считала, что запоминать цифры и оперировать ими ей помогает их цвет. Процесс вычисления представлялся ей в виде бесконечных симфоний цвета.

В многолетнем исследовании А. Р. Лурия [174] выявил как силу, так и слабость интеллектуальной деятельности Шеришевского, вытекающие из особенностей организации его памяти. С одной стороны, Шеришевский мог произвольно и точно вспомнить все, что ему предъявлялось для запоминания много лет назад. Помогало ему в этом умение ярко, зрительно представить себе каждое запоминаемое слово (например, цифру 7 он воспринимал как человека с усами), но это же создавало и особые затруднения для него при чтении, поскольку каждое слово порождало яркий образ, а это мешало пониманию читаемого. Кроме того, его восприятие было очень конкретным, слова, выражавшие абстрактные понятия, например «вечность», «ничто», представляли для него особые трудности, так как их сложно сопоставлять со зрительным образом. Вместе с тем у него было сильно затруднено обобщение. Вот пример, демонстрирующий слабые стороны его феноменальной памяти. Шеришевскому в большой аудитории прочитали длинный ряд слов и попросили воспроизвести их. С этим он справился безукоризненно. Затем его спросили, было ли в ряду слово, обозначающее инфекционное заболевание. Все присутствующие в аудитории зрители с обыкновенной памятью мгновенно вспомнили это слово (тиф), а Шеришевскому потребовалось целых две минуты, чтобы выполнить задание. Оказывается, в течение этого времени он перебирал в уме по порядку все заданные списком слова, что свидетельствовало о слабости обобщения в его памяти [по 166].

А. Р. Лурия обнаружил, что запоминание у Шеришевского подчинялось скорее законам восприятия и внимания, чем законам памяти: он не воспроизводил слово, если плохо видел его, припоминание зависело от освещенности и размера образа, от его расположения, от того, не затемнился ли образ пятном, возникшим от постороннего голоса. Чтение было пыткой для Шеришевского. Он с трудом пробирался через зрительные образы, которые помимо его воли вырастали вокруг каждого слова, что очень утомляло его. Необходимо также отметить, что у Шеришевского были большие трудности с забыванием. Ему приходилось изобретать специальные приемы, чтобы забывать!. Понимание сложных и отвлеченных логико-грамматических структур часто протекало у него не легче, а значительно труднее, чем у людей, не обладавших столь сильной наглядно-образной памятью [166].

Мы затронули очень любопытную и мало изученную проблему свойств той формы долговременной памяти, к которой, как правило, нет произвольного доступа. Создается впечатление, что известные случаи феноменальной памяти и уникальных счетных способностей связаны как раз с осуществлением доступа к этому типу памяти. Гипотеза основана отчасти на сходстве некоторых характеристик указанной памяти и особенностей запоминания и удержания информации у людей с феноменальными способностями. В чем это сходство? Информация восстанавливается после продолжительного хранения (десятилетия) в том же виде и с теми же подробностями, как в тот день, когда она была воспринята. Это свидетельствует об отсутствии в такой памяти процессов преобразования и обобщения. Неподверженность следов трансформации при хранении, видимо, связана и с неспособностью к забыванию. Ярко выраженная синестезия у лиц с феноменальной памятью позволяет допустить существование у них и морфологических особенностей структуры и памяти. Возникает вопрос, как же использует эту особую форму памяти подавляющее большинство людей, не обладающее описанными феноменальными способностями? Пока определенного ответа нет. Можно лишь предположить, что долговременная память без произвольного доступа служит базой нашей интуиции.

Соотношение произвольной и непроизвольной (опосредованной и непосредственной) памяти.

Не вызывает сомнений, что память проявляется через включение накопленной прошлым опытом информации в организацию последующего поведения. В процессе любого поведения происходит вторичное разворачивание (экстериоризация) свернутой и погруженной ранее (интериоризированной) внешней деятельности, сохранявшей способы объединения элементов последней. Отсюда понятно, почему и на этапе запоминания и на этапе вспоминания организация работы памяти подчинена задачам будущей деятельности. Мост между непроизвольной и опосредованной произвольной памятью перекинул Л. С. Выготский [69]. Он показал, что формирование произвольной памяти из непроизвольной происходит у ребенка с помощью опосредующей функции речи в процессе взаимодействия со взрослыми. Произвольная память формируется сначала как внешнее действие с использованием предметов, затем действие ста-новится внутренним и подчиняется самоинструкции, тогда память превращается в опосредованную логическую. Исторически ранние формы произвольной памяти связаны, как показал А. Н. Леонтьев [159], с запоминанием одних предметов через другие. Например, человек мог положить в карман камешек, который впоследствии, попадая ему в руку, выполнял функцию напоминателя, т. е. исполь-зовался как своеобразное средство запоминания. Так, Л. С. Выготский [71, с. 73] ссылается на рассказ исследователя Уссурийского края В. Г. Арсеньева о таком пособии для памяти. В одном удэгейском селении жители просили его передать властям во Владивостоке, что местный купец их притесняет и, провожая его, дали ему коготь рыси и велели положить в карман, чтобы он не забыл их просьбу. В качестве таких мнемотехнических средств использовались не только мелкие предметы, но и особые действия — зарубки, нарезки, завязывание «узелков на память».

Все это: и предметы, и действия — вспомогательные средства памяти — посредники. Запоминание и вспоминание, производимое с помощью этих посредников, называется опосредованным. Человек, обучаясь управлять своей памятью, желал не только произвольно запоминать, но и произвольно забывать. С этой целью он должен был избегать тех посредников, которые могли бы вызвать нежелательные воспоминания. Поэтому он менял обстановку, круг знакомых, место жительства и уничтожал особо памятные вещи.

Развитие опосредованного запоминания в истории человечества шло двумя путями. Первый — совершенствование памяти с помощью внешних предметных посредников (амулеты, камешки и т. п.) — привел к построению памятников, развитию письменности, фотографии, кинематографии и т. д. Второй — проходивший через включение специальных действий (завязывание «узелка на память», зарубки), привел к умению так проинструктировать себя при запоминании, чтобы потом, когда возникнет необходимость, суметь точно вспомнить. В произвольной памяти функции, которые в непроизвольной выполняли внешние раздражители, стали замещаться внутренними сигналами, и тем самым сформировалась независимость вспоминания от внешних условий. Главным орудием развития произвольной памяти явилась речь, ибо когда человек овладевает внутренней речью, он может использовать слово в качестве внутреннего сигнала — посредника и с помощью самоинструкции направлять и регулировать как активность запоминания, так и процесс припоминания.

Рассматривая запоминание как деятельность, преодолевающую отсутствие, Жане выделил такие последовательно обнаруживающиеся у ребенка проявления формирующейся памяти, как ожидание, отсроченное действие и сохранение поручения (сначала с помощью предметов, затем с помощью знаков). Высший уровень развития произвольной памяти связан с возможностью пересказа. Для развернутого повествования уже необходима дифференциация временной перспективы событий и осознание отношений. Из указанной последовательности видно, что в индивидуальном становлении произвольной памяти можно усмотреть отголоски исторического пути — овладение припоминанием сначала через предметы, потом через слово, затем через структуру слов.

В дошкольном возрасте запоминание происходит главным образом непроизвольно, что обусловлено еще недостаточно развитой способностью к осмыслению материала, меньшей возможностью использования ассоциаций и недостаточным опытом и знакомством с приемами запоминания. В школьные годы развивается произвольное запоминание, преимущества которого были подтверждены многочисленными исследованиями. Большую эффективность произвольного запоминания (уменьшение числа ошибок при воспроизведении) объясняют созданием у человека с помощью инструкции установки на заучивание, т. е. изменением мотивации этой деятельности, что и ставит его в более благоприятное положение по сравнению с непроизвольным запоминанием.

У подростка наблюдается переход от внешнего к внутреннему опосредованию запоминания. Вместо внешних опор он использует внутренние операции для установления связи между новым, запоминаемым материалом и старым опытом. В этом случае он может вспомнить нечто важное для себя не только тогда, когда внешняя ситуация напомнит ему это событие каким-либо сходством, а тогда, когда это ему нужно. Переход от употребления внешних средств запоминания к употреблению средств внутренних, как показал А. Н. Леонтьев [159], есть линия развития речевой самоинструкции. На этом пути человек переходит от формулы «Я должен вспомнить это, когда возьму в руки такой камешек» через формулу «Я должен вспомнить это, когда буду совершать такое действие» к формуле «Я должен вспомнить об этом, когда мне придет мысль о том-то».

Развитие произвольной логической памяти требует для своего возникновения не только накопления большого информативного багажа, но и овладения определенной системой мыслительных операций, с помощью которых можно многоступенчато обобщать входной материал и перейти к использованию символьных языков высших уровней.

Для произвольного логического запоминания надо научиться классификации, т е. уметь выявлять характер отношений между предметами и явлениями.

В процессе интериоризации внешних стимулов во внутренние и увеличения разнообразия мыслительных операций развивается высшая произвольная логическая память человека. Она позволяет быстро образовывать разнообразные смысловые связи и с их помощью прочно запоминать впечатления. Однако и непроизвольная память тоже имеет свои достоинства. Как показал П. И. Зинченко [110], она всегда есть следствие определенной практической деятельности человека, и поэтому ее результативность определяется и способом организации этой деятельности, и структурой целей человека. Важно подчеркнуть, что непроизвольное запоминание не может рассматриваться как пассивное механическое, а является продуктом целенаправленной деятельности, но устремленной не на запоминание (как произвольная), а на другую цель, например понимание. Такая конечная цель порождает установку на удержание результата предыдущего действия как необходимого условия для осуществления последующего. Эта особенность непосредственной памяти с успехом используется практически во всех методах активного обучения, повышая его продуктивность.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

psy.wikireading.ru

Кратковременная память – ответы на главные вопросы

Кроме того, у пациента прекрасно функционировала кратковременная память. Существуют классические нейропсихологические тесты, в которых испытуемому нужно в определенном порядке запомнить цепочку чисел (например, телефонный номер), и H.M. успешно справлялся с этой задачей. Это дало понять, что он мог держать в непосредственной памяти списки слов или чисел, расположенных в определенном порядке, если протестировать его сразу же. Таким образом, этот вид памяти отличается от общей, долговременной памяти, которая оказалась повреждена, из-за чего он не мог вспомнить события, произошедшие с ним на протяжении многих дней, недель, месяцев и лет до операции. Н.М. мог в правильном порядке указать на кубики, которые ему в определенной последовательности показали непосредственно перед тестированием.

Стала очевидна разница между долговременной памятью, в которой хранятся произошедшие с вами события и которая опирается на гиппокамп, и кратковременной памятью, которая держится всего несколько секунд и работает, только если провести тест сразу же. Она, по-видимому, не зависит от гиппокампа и у пациентов с повреждениями этой зоны мозга, в результате утративших долговременную память, остается рабочей. Существуют механизмы, связанные с новой корой и, возможно, базальными ганглиями — частями мозга, лежащими вне гиппокампа, — которые могут поддерживать хранение информации на очень короткое время: последовательность номеров, мест и действий.

Недавно стало ясно, что существует информация, запомнить которую даже на короткое время без гиппокампа вы не сможете. Разницу между кратковременной и долговременной памятью изначально описывали примерно так: есть одна коробка (системы, связанные с гиппокампом), куда мы складываем долговременные воспоминания на долгосрочное хранение, а есть другая коробка, расположенная где-то еще в мозге (возможно, в теменной и префронтальной областях), куда мы складываем информацию на краткосрочное хранение. Сейчас оказывается, что все немного сложнее. Еще в ранних экспериментах было ясно, что для запоминания последовательности чисел или действий нужно повторение: если мы попросим испытуемого перед проверкой памяти выполнить дополнительное задание, работа его кратковременной памяти может быть нарушена, и результаты могут оказаться очень плохими. Особенно ярко это проявляется у пациентов с амнезией, которые из-за дополнительного задания не могут повторять, держать эту информацию наготове, и, когда им нужно ее вспомнить, они не могут этого сделать. Этот тест называется методикой Брауна — Петерсонов в честь психологов, которые первыми попробовали дать испытуемым дополнительное задание, прежде чем попросить их вспомнить нужную информацию.

Популярна идея о том, что существуют части мозга — петли между префронтальной и теменной корой, — которые позволяют нейронам оставаться активными и не требуют хранить информацию при помощи долговременных изменений в силе соединений между нейронами — а именно так, мы считаем, долговременные воспоминания хранятся в гиппокампе. Эти нейроны могут в течение нескольких секунд держать воспоминание активным, и это будет классической кратковременной памятью. Но если я попрошу вас запомнить топографию местности или несколько объектов и их расположение, то вам придется подключить для этого гиппокамп, как в долговременной памяти, чтобы эффективно сохранить эту информацию. Даже если я покажу вам определенную сцену, попрошу ее запомнить, а затем через несколько секунд протестирую вас, то с поврежденным гиппокампом вы не сможете это сделать. Так что вопрос не только в том, на какой период времени вы хотите запомнить информацию, — вопрос еще и в том, что вы хотите запомнить.

postnauka.ru