Стоит ли прощать обиды: Почему не стоит всех прощать?

Содержание

Римма Федяева: «Нужно задать себе вопрос: зачем вы страдаете?»

Как и для чего мы должны прощать обиды, что такое «позитивная злость на себя» и почему ответственность и вина — это не одно и тоже

«Считается, что гнев и обида — эмоции инструментальные. Мы продолжаем все прокручивать в голове, вынашивать и страдать, потому что хотим справедливости, думаем, что это принесет пользу. Но это разрушает, не дает спокойно жить, мучает, нарушает естественный ритм, меняет поведение, а иногда и судьбу», — специально для читателей «БИЗНЕС Online» доцент кафедры конфликтологии КНИТУ, психолог Римма Федяева делится своим рецептом прощения.


Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ И ПРОЩАТЬ ОЧЕНЬ ЛЕГКО, КОГДА НИКТО НИКОГО НЕ ОБИДЕЛ»

Прощение — это понимание того, что ваши душевные шрамы
больше не определяют вашего настоящего и будущего.

Для особо занятых, сильно активных и нетерпеливых читателей, которые не тратят время на всю статью, а просто оставляют злой комментарий по выхваченной из контекста фразе, хочу несколькими предложениями рассказать содержание. Мне не нравятся многие существующие клише про прощение. Во-первых, простить — это не значит предать самого себя. Во-вторых, прощение не означает, что вы сдаетесь. Оно означает, что вы готовы собраться с силами и двигаться дальше, и, в-третьих, прощение означает принятие личной ответственности не за разрушение, а за восстановление. Это решение о том, чтобы вернуть себе душевный покой. Вот. Ну а теперь подробно о механизме обид, прощении, обманутых ожиданиях и что значит «правильно» простить и просить прощения.

В одно апрельское воскресенье, перед Великим постом, от православных и не православных я получила много сообщений со словом «прости». Я понимаю, что просьба о прощении формальная, без причины написанная и поэтому легкая, без глубины. Впрочем, и ответы были такими же — просто взаимно вежливыми.

Просьбы о прощении приходили от людей, с которыми я мало знакома, которые меня ничем не обидели. И я задумалась над тем, что просить прощения легко и прощать тоже очень легко, когда никто никого не обидел. А когда есть за что, когда больно, когда гложет, когда много думаешь о случившемся, вынашиваешь, болеешь?..

Прочитала много пословиц, советов, вникла в каждое общепринятое мнение, пыталась найти ответ в классической литературе, русской классике (у Шмелева, Поселянина), у современных философов, прочитала посты в блогах, даже что-то умное написала в свой «Инстаграм» про искусство отпускать гнев и обиду. Но из консультационной психологической практики я знаю, что расстояние между решением простить, настоящим чувством умиротворения и внутреннего согласия может быть долгим, очень долгим, а иногда непреодолимым. Я знаю, что вы знаете тоже… Почти у каждого были такие периоды и такое состояние: внешне может и ничего не изменилось, но внутри все перевернулось. Случилось что-то, чего ты даже описать не можешь, и внезапно оказываешься уничтоженным, разбитым, отчаявшимся, в ужасном душевном состоянии.

Что именно заставило войти в пике? Ссора, недопонимание, измена, предательство или просто замечание? Называется это одним словом — обида (кто-то называет обиду гневом).

Говорят, что обида на ближнего больнее всего, но по-другому и быть не может. Чужому вы не доверяли, не рассказывали, не делились и, соответственно, не было ожидания, что могут сделать больно. И даже если сделали, мы легко расстаемся с этой мыслью, ситуацией и просто вычеркиваем человека случайного из головы, сердца, больше не допуская общения, пересечения или просто игнорируем и, в общем, просто не страдаем так сильно, как из-за родных, близких, дорогих, значимых для нас людей.

«КАЖЕТСЯ, ЧТО ПРОЩЕНИЕ — ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО САМОГО СЕБЯ. ВЫХОД ОДИН: МЕСТЬ»

Считается, что гнев и обида — эмоции инструментальные. Мы продолжаем все прокручивать в голове, вынашивать и страдать, потому что хотим справедливости. Потому что думаем, что это принесет пользу. Но все мы знаем, что это разрушает, не дает спокойно жить, мучает, нарушает естественный ритм, меняет поведение, а иногда и судьбу.

Что делать?

Во-первых, нужно задать себе вопрос: зачем вы страдаете? Вы скажете, что вот вас обидели, предали, поступили подло, причем в красках расскажете ситуацию так, как видится она вам, но это неправильный ответ. Вас спрашивают — зачем, а не из-за чего или почему. Зачем — подразумевает смысл.

Вот вы сделали грядку, чтобы посадить цветы: это понятно. Вы добиваетесь девушки, чтобы приятно провести с ней время. То есть в ваших действиях имеется смысл. А страдаете из-за обид зачем? Ваше страдание бесполезно, и ответ очевиден — страдать

незачем. Согласна, что справиться с эмоцией нелегко, но это первый шаг, чтобы избавиться от мыслительной обиды и перестать отравлять себе жизнь. В одном комментарии на одну из моих статей молодая женщина написала: «Никогда не прощу измену мужу, живу с этим уже три года, страдаю, чувствую, что живу ради маленьких детей». На мой взгляд, она делает ошибку, нанося вред только себе сроком в целых три года!

Обидела ли вас подруга, начальник, друг, близкий, возлюбленный каким-то бытовым предательством: проявил нечестность, жадность, скрыл правду, обманул, предал, подсидел, передал разговор, сказал что-то вымышленное, обошел, обокрал и т. д. — продолжать палитру взаимоотношений можно бесконечно. То есть первое, что вы должны сделать, это осознать бессмысленность вашего страдания. Понять, что это не помогает, а лишь приносит вред вам.

Во-вторых, осознать, что в интерпретации другого человека ваша случившаяся история будет звучать совсем иначе. Попробуйте себя поставить мысленно на место обидчика. В психологии этот метод называется зеркальным. Вам будет понятен мотив. При этом обязательно проанализируйте характер человека, который нанес вам обиду. Он может быть резким, несдержанным, жадным, злым, коварным и просто неправдивым. Это тоже облегчит ваше внутреннее состояние. Взяли и успокоили себя тем, что, например, обидчик с детства недополучил внимание, или, напротив, воспитывался в обстановке собственной исключительности, эгоизме и поэтому так поступил. То есть как бы успокоите свою обиду и гнев, оправдывая его поступок плохим воспитанием, духовной бедностью, безысходной ситуацией, нездоровьем головы, может быть, найдете в своем анализе ситуации свою вину в том числе и так далее.

В-третьих, сама мысль о том, что кто-то уйдет безнаказанным после всего, что он сделал(а), причиняет боль. Но вот тут нужно сделать разумную паузу, как бы ни жаждала наша душа справедливости.

В истории описано много фактов, когда гнев становится частью вас и мозг эта эмоция и состояние «делает» по полной программе. И тут кажется, что прощение — это предательство самого себя. Выход один: месть. Но не спешите! Месть должна быть красивой, рациональной, направленной только на ваш рост, процветание, исцеление. Я ее называю «позитивной злостью на себя», которая движет, дает силы, успокаивает разум и ослабляет негативные состояния. Ведь вы начинаете «мстить», как бы излечивая свои раны, позитивно развиваясь.

В-четвертых, понимать, что прощение не означает, что вина ваших обидчиков заглажена. Это не означает, что вы должны дружить с ними, симпатизировать им. Просто вы принимаете, что они оставили в вас душевный след и вам теперь придется жить с этой отметиной. Вы перестанете ждать человека, который сломал вас, чтобы он вернул все «как было».

Вы начнете лечить раны независимо от того, останутся ли рубцы, — это решение жить дальше со своими шрамами и, возможно, внутренне вы будете уже другим человеком. Такое решение также является душевным облегчением. Вы же не будете постоянно менять место работы, если вас обидел начальник. Вы себя будете уговаривать «принять» случившееся ради того, чтобы не потерять место работы, которое приносит доход и позволяет кормить семью (кстати, не вариант).

«ДА, УРАГАН БЫЛ, НО ВАМ ВСЕ ЕЩЕ ПРЕДСТОИТ ЖИТЬ В СВОЕМ РАЗРУШЕННОМ ГОРОДЕ»

В-пятых, примите все случившиеся как опыт, как необходимые уроки судьбы. Уметь убедить себя, что в пути под названием «ваша жизнь» должно было такое произойти, — это ведь тоже своего рода испытание, которое вызвало страдание. Открытие, которое внесло коррективы в ваш жизненный сценарий. Без страданий человек развивался бы бездумным инфантильным существом. Именно страдания, разочарования в умеренных дозах от нанесенных обид иногда становятся отправной точкой в развитии человека, приобретении мудрости.

Постарайтесь почувствовать какое-то особое состояние удовлетворенности в том, что, столкнувшись с препятствиями и трудностями, вы находите кайф в их преодолении.

Но всегда, когда читаешь вышеназванные советы или слышишь от окружения слова «пойми и прости», возникает ощущение, что главную вещь о прощении нам все равно так никто и не рассказал. Как будто бы сознание не собирается ничего исправлять. Это же не стерка-ластик, который сотрет все, что с вами случилось. Он не отменит боль, которую нам нанесли, и не предоставит нам мгновенное прощение. Иногда поиск внутреннего покоя — это долгий тяжелый путь. Но первый шаг к этому покою — это

желание распрощаться с вынашиванием этого душевного груза. Второй шаг — понимать, что время все расставит по местам, дайте только времени время. Третий — понимание, что разрушенное (неважно, что — надежда, любовь, доверие и т. д.) уже никогда не восстановится в первозданном виде. Это признание того, что никаким волшебством нельзя возместить ущерб. Да, ураган был, но вам все еще предстоит жить в своем разрушенном городе. И никакая другая сила, кроме вас, не поднимет вас из руин.

У Пастернака есть замечательные строчки в стихотворении «Учись прощать»:

Учись прощать, когда душа обижена,

И сердце, словно чаша горьких слез,

И кажется, что доброта вся выжжена,

Ты вспомни, как прощал Христос.

Учись прощать. В прощеньи радость скрыта.

Великодушье лечит, как бальзам.

Кровь на Кресте за всех пролита.

Учись прощать, чтоб ты был прощен сам.

Возможно, действительно, обратиться к духовности, чтобы понять, как простить и просить прощения.

В психологической практике мне часто приходится сталкиваться с тем, что люди не хотят просить прощения или не могут. Как отличить искреннее прощение от не искреннего; простые слова, как в СМС-сообщениях, от осознанных? Мне понравились сказанные по этому вопросу слова настоятеля Крестовоздвиженского храма Самары протоиерея Олега Китова: «Господь прощает того, кто просит прощения. Но прощение должно быть не формальным, когда просто все подходят друг к другу и говорят полагающиеся слова: оно должно быть искренним, идущим от сердца. Если человек раскаялся в чем-то, то он должен полагать залогом того, чтобы его простили, свою твердую убежденность в том, что так делать нельзя, и он совершать этот грех больше не будет, то есть за словами должно быть дело».

«ДЛЯ ВЗРОСЛОГО ЧЕЛОВЕКА С НОРМАЛЬНОЙ УРАВНОВЕШЕННОЙ ПСИХИКОЙ ЧУВСТВА ВИНЫ НЕ СУЩЕСТВУЕТ»

Мало признать вину и произнести «прости» — нужно ответственно подойти к процессу. Вся беда в том, что очень многие люди так и не понимают разницы между виной и ответственностью. Всем нам приходилось слышать такие причитания: «Ну, я же признал вину, я извинился — чего вы еще от меня хотите?» Вина должна быть стимулом, подстегивающим к конкретным действиям. Вина — это не ответственность. Ответственность — это те действия, которые совершаются для исправления ошибки (такое определение ответственности для данного случая хватит). Нужно не просто продемонстрировать чувство вины, но и проявить ответственность в дальнейших поступках.

Сам факт признания вины ничего не меняет — ошибку исправляют делом, либо в каких-то случаях ее компенсируют. Одного признания ошибки бывает недостаточно «пострадавшему» лицу. Именно ответственности в поступках ждет обиженный. Для взрослого человека с нормальной уравновешенной психикой чувства вины не существует. Должно быть чувство ответственности за каждый свой шаг в этом мире, за принятые соглашения, за сделанный выбор и за отказ от выбора — за все. Совершение какой-либо ошибки не должно приводить его к истощающему внутреннему конфликту. Взрослый человек не должен чувствовать себя плохим или постоянно виноватым: он просто исправляет ошибку и живет дальше. Если ошибку исправить нельзя, он все равно живет, но уже с приобретенным опытом и мудростью, где не будет места подобным сюжетам.

А вот прощать или нет, «пострадавший» решит в силу своей культуры, психики, характера, воспитания. Помните, что прощение не означает, что вы сдались, — оно означает, что вы готовы собраться с силами, двигаться дальше. А еще прощение — это победа, благородство, великодушие, которое лечит и меняет.

Один писатель и философ сказал как-то: «Прости своих старых врагов — у тебя есть уже новые». Конечно, простите, не вынашивайте, а чтобы справиться с новыми обидами, есть еще один секрет, который не прозвучал в статье, но он, на мой взгляд, философский и важный: не живите ожиданиями. Например, вы ждете от человека вечной честности в действиях, но ведь это лишь ваши ожидания. Это ваши односторонние представления и ожидаемые вами сценарии. Именно несовпадения представлений и действий приводят к обидам. И вообще, все жизненные проблемы возникают тогда, когда мы сеем одно, а получить ожидаем нечто другое.

Вспомнила еще один афоризм: «Умный простит, но не забудет». Пожалуйста, помните: главное, чтобы вами это чувство обиды больше не управляло. Лучше, если используете память для воспоминаний комплиментов, приятных событий, радостных известий, хороших фактов, и ежедневно будете становиться все лучше и лучше. Это и станет прощением…

10 ситуаций, когда можно понять и простить мужчину, и 10 — когда не стоит / AdMe

У всех нас бывают проблемы в отношениях. Мы часто задаем себе вопросы: «Он изменится? А не будет ли хуже?» Разум и сердце твердят противоположные вещи, и в такие моменты не помешает серьезная оценка окружающей действительности. В этой статье вы найдете советы, как поступить в противоречивых ситуациях.

В первую очередь избавьтесь от чувства растерянности и желания убежать от проблем. Помните, что вам необходимо принять важное решение, от которого будет зависеть ваша жизнь.

AdMe.ru предлагает серьезно подумать, как можно действовать в ситуациях, которые часто приводят к ссорам или эмоциональным проблемам.

1. Ссоры или рукоприкладство?

Ссоры и разногласия в отношениях — это совершенно нормально. Все люди разные, и иногда ваше восприятие ситуаций просто не совпадает. Если ваш избранник может обидеться на ваши долгие сборы или на, как вам казалось, безобидную шутку — в этом нет ничего экстраординарного. Ссора неприятна, но ведь всегда можно помириться. Не бойтесь первой идти на перемирие, не бойтесь говорить сразу, что раздражает вас. Лучше провести конструктивную беседу, чтобы каждый из пары понял, какие границы не надо переходить, узнал особенности восприятия другого. Крепкие отношения — это обоюдная работа каждого участника.

Но некоторые ситуации не нужно прощать и тем более терпеть. Если ваш мужчина ударил вас — оправданий этому нет. Многие женщины долгое время терпят побои и принимают на веру совершенно абсурдную установку «сама напросилась». Если ваш партнер считает, что волен быть жестоким диктатором и может ударить вас за какую-то «провинность» — лучше сразу оборвать эти отношения. Синяки проходят, а психологическая травма может остаться на всю жизнь. Не бойтесь остаться в одиночестве, ищите помощи и поддержки у родственников, друзей, социальных организаций.

2. Странный юмор или дискриминация?

У вас бывало, что собеседник рассказывает шутку и начинает сам смеяться над ней взахлеб, а вы так и не поняли, в чем соль? Да, чувство юмора тоже у всех разное, и порой оно бывает очень специфическим. Если вы не понимаете, где смеяться в «Симпсонах», а ваш партнер хохочет над ними в голос, — что ж, возможно, придется более придирчиво выбирать комедию для совместного просмотра.

Но юмор не надо оправдывать специфичностью в том случае, если партнер смеется над шутками, оскорбляющими людей по половому, расовому, социальному признаку, над шутками про увечья и болезни. Постарайтесь объяснить ему, что такие шутки вызывают еще больше ненависти и нетерпимости в мире. Поощряя подобный юмор, человек усиливает дискриминацию определенных слоев населения планеты. И самой не стоит смеяться над очередным бородатым анекдотом про блондинок, а потом удивляться, почему женщин не воспринимают всерьез.

Если партнер будет доказывать, что над «такими» людьми нужно смеяться, изменить его будет невероятно трудно и, скорее всего, не под силу вам одной.

3. Забота или тотальный контроль?

Если ваш избранник встречает вас после работы и предлагает проводить до дома после свидания — тут можно только порадоваться, скорее всего, вы точно ему небезразличны.

Но если он запрещает вам встречаться с другими людьми без него, просит отчитываться о ваших действиях, когда вы на работе или дома одна, заставляет рассказывать пароли от ваших соцсетей, это уже похоже на манипуляцию и психологическое насилие. Тотальный контроль — это стремление подавить вашу волю. «Я делаю это ради твоего блага» и другие подобные фразы — лишь способ замаскировать это подавление. Отсутствие личного пространства приводит к стрессу и стремлению избавиться от него: заглушить алкоголем, подавлением эмоций и другими способами, которые причинят вам вред.

4. Подруги или «подружки»?

Ревность в разной мере присуща каждому из нас. Если у вашего молодого человека есть друзья и коллеги женского пола, с которыми он поддерживает приятельские отношения, — это еще не говорит о том, что он стремится вам изменить. Если вас напрягают эти контакты, опять-таки лучше честно в этом признаться. Предложите совместную прогулку с его подругами или поход в кафе. Скорее всего, он не будет против, ведь это замечательно, когда у человека есть много друзей и они все поддерживают между собой теплые отношения.

Но стоит насторожиться, если ваш партнер скрывает свое общение с другими девушками, постоянно переводит темы и буйно реагирует на вопросы о подругах. Если он не хочет знакомить вас, может, они вообще не знают о вашем существовании?

5. Нелюбовь к уборке или «место женщины у плиты»?

Так сложилось, но многих мужчин не приучили вести бытовые дела в семье. Он может не уметь готовить, не иметь привычки мыть за собой посуду и не понимать, как пользоваться стиральной машинкой. Если вы сильно устаете, занимаясь домашними делами, попробуйте прийти к компромиссу и разделить обязанности, постепенно приучая друг друга вместе поддерживать чистоту.

Но если мужчина открыто говорит, что уборка и готовка — это только ваши дела, и попрекает вас каждой пылинкой, то стоит начать беспокоиться. Позиция «твое место на кухне» совершенно нездорова. Скорее всего, он воспринимает вас как объект, а не как любимого человека.

6. Обида или наказание?

Человек — хрупкое создание, его чувства легко задеть. Иногда обида может быть очень болезненной, человеку нужно какое-то время «подуться» или побыть одному. Но в конце концов искренние чувства сотрут обиду, особенно если вы сами этому поспособствуете. Больше времени уделяйте рассказам о своих переживаниях, помогайте друг другу в трудную минуту. Помните, как легко обидеть вас и как легко вы можете обидеть другого.

Но, если обиды возникают постоянно, а разговоры и компромиссы ни к чему не приводят, вы можете иметь дело с манипулятором и психологическим насильником. Особенно когда обида сопровождается вашим «наказанием»: отказом давать деньги, потому что «вы не заслужили», бойкотированием, принудительным сексуальным воздержанием. Уважайте себя и не путайте хрупкую душу человека с насилием над собой. Никто не должен думать, что имеет право наказывать вас.

7. Отсутствие ласковых слов или оскорбления?

Многим хочется слышать слова любви и нежности каждый день. Но некоторые мужчины скупы на выражение чувств. Не стоит переживать, дело может быть в воспитании, установках из детства, особенностях личности. Помните, любовь кроется не в словах, а в поступках. Языков любви много, вместо слов сообщать о чувствах могут прикосновения, внимание, помощь и многое другое.

Но, если мужчина не просто не говорит вам о своих чувствах, а еще и обесценивает наедине или при посторонних, это нельзя оправдывать особенностями характера. Когда он оскорбляет вас в присутствии друзей, рассказывает историю, за которую вам стыдно, утверждает, что вы не справляетесь с «обязанностями», — это прямое обесценивание, манипулирование и психологическое насилие.

8. Усталость или паразитирование?

У каждого бывают сложные времена. Иногда нам просто необходимо взять тайм-аут и провести неделю или даже несколько недель пассивного отдыха.

Но если мужчина месяцами, а то и годами страдает после увольнения, ничего не делает по дому и весь день проводит у компьютера, то стоит открыть себе и ему глаза на происходящее. Может быть, у вашего партнера тяжелая депрессия, тогда надо обратиться за помощью к врачу и, конечно, помогать любимому выйти из кризиса. Но не забывайте, что это могут быть обычные лень, нарциссизм и паразитирование.

9. Ненавязчивость или равнодушие?

Некоторые мужчины нечасто звонят первыми и не приглашают встретиться, не любят болтать по телефону или в соцсетях. Быть может, вы столкнулись с интровертом. Или ваш партнер просто стесняется проявлять чувства. Хорошее решение — поговорить об этом. Скажите, что вы испытываете к нему самые нежные чувства, что вам было бы приятно, если бы вы чаще виделись и больше общались. Если вы нравитесь мужчине, он будет рад пойти навстречу или объяснить причины своего поведения. Возможно, он действительно очень занят на работе.

Если же разговор ни к чему не привел, вероятно, он не считает ваши отношения серьезными. Помните о себе, разве вам приятно трепетно ждать телефонного звонка и перестраивать свой график в редкие моменты, когда он внезапно зовет вас на свидание?

10. Расчетливость или жадность?

Иногда мужчина искренне не понимает, зачем вам новое платье, если в шкафу уже висят 5 других. Да и финансовое состояние может не позволять подарить вам дорогие украшения. В таких случаях не нужно обижаться, а вместе стремиться к желанному достатку, совершенствовать себя и выбирать правильные ценности.

Но, если партнер запрещает покупать вам нужную вещь, например, зимнюю куртку, потому что старая уже прохудилась и не греет, это должно вызвать подозрения. Может быть, у него серьезные психологические проблемы. А возможно, это форма контроля и полное обесценивание ваших потребностей.

Согласны ли вы, что иногда человека нельзя «понять и простить»? Или готовы продолжать работу над любыми отношениями?

Иллюстратор Yekaterina Ragozina специально для AdMe.ru

Обида, или Кому и зачем нужно прощение – Православный журнал «Фома»

Приблизительное время чтения: 14 мин.

Обидеть человека легко. Чтобы постичь эту горькую истину, совсем не обязательно быть психологом или философом. Печальный опыт переживания нанесенной обиды имеется у всех людей без исключения, и каждому известно, как сильно может ранить душу одно-единственное недоброе слово. Обиды преследуют человека с самого раннего детства. В песочнице совсем еще маленький карапуз доводит до слез другого малыша, отнимая у него игрушку или ломая построенный им песочный домик. Очередное поколение школьников с радостным смехом мучает обидными кличками своих одноклассников, страдающих избыточным весом, слабым зрением или другими физическими дефектами. Ну а про то, как страшно, изощренно и безжалостно умеют обижать друг друга взрослые люди, и говорить лишний раз не хочется. И если тонко организованный, ранимый человек не может дать отпор оскорблению, предательству или подлости, то последним аргументом в пользу собственной правоты для него становится чувство обиды.

Так почему же христианство покушается на этот последний оплот человеческого достоинства, почему оно призывает добровольно отказаться от неотъемлемого права — не прощать боли и слез тому, кто безжалостно ворвался в твою жизнь и опалил твое сердце? Что за парадоксальный призыв звучит в Евангелии: …любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк 6:27-28)? Наверное, это самая непонятная заповедь Христа. В самом деле: ну зачем любить тех, кто тебя ненавидит, обижает и гонит? Уж им-то, наверное, меньше всего на свете нужны наши любовь и прощение. Так для чего тогда принуждать себя к такому тяжелому и неблагодарному делу?

Почему нельзя мстить своим обидчикам, еще более-менее понятно: ведь если отвечать злом на зло, то вряд ли этого самого зла в мире станет меньше. С заслуженными обидами тоже все ясно, поскольку здесь действует простой и всем понятный принцип: заработал — получи и не жалуйся. А вот что делать, когда тебя обидели безо всякого повода, если наплевали в душу, растоптали и унизили просто потому, что так захотелось обидчикам? Неужели тоже — простить?

Когда хватаются за молоток

Один из лучших рассказов Василия Шукшина (который так и называется — «Обида») начинается с банальной и, увы, обыденной ситуации: человеку нахамили. Он пришел с маленькой дочкой в магазин купить молока, а продавщица по ошибке приняла его за хулигана, который накануне устроил здесь пьяный дебош. И сколько ни оправдывался бедный Сашка Ермолаев, сколько ни объяснял людям вокруг, что он ни в чем не виноват, — все было напрасно. На глазах у дочери его опозорили, обругали последними словами невесть за что. Кончается рассказ страшной картиной: Сашка бежит домой за молотком, чтобы проломить голову одному из своих обидчиков. И лишь счастливая случайность мешает ему совершить убийство.

Это, конечно, всего лишь художественное произведение. Но в нем Шукшин сумел удивительно точно показать странную особенность человеческой души — остро и очень болезненно реагировать на несправедливые обвинения. В самом деле, ну что за беда, если про тебя говорят гадости, к которым ты не имеешь никакого отношения! Ведь совесть твоя чиста и, казалось бы, тут впору просто рассмеяться и пожалеть людей, которые так глубоко заблуждаются на твой счет.

Но не тут-то было… Стоит кому-либо плохо отозваться о нас — и сразу же в душе поднимается волна неприязни к этому человеку. А уж если обидчик будет упорствовать в своих нелепых обвинениях, эта неприязнь может перерасти в настоящую ненависть, застилающую глаза, отвергающую здравый смысл и требующую лишь одного — отплатить обидчику во что бы то ни стало. В таком состоянии и впрямь недолго схватиться за молоток…

Что же это за страшная сила, способная толкнуть честного и добропорядочного человека на преступление лишь потому, что кто-то наговорил ему разного вздора?

На языке христианской аскетики такая сила называется страстью, но, конечно же, не в том смысле, который вкладывают в это слово авторы лирических стихов и любовных романов. В христианском понимании страсть — это некое свойство человеческой природы, которое изначально было добрым и полезным, но впоследствии оказалось изуродовано грехом до неузнаваемости и превратилось в опасную болезнь. В святоотеческой литературе говорится о восьми основных греховных страстях, в той или иной мере присущих каждому человеку: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Все эти страсти-болезни до поры прячутся в нас, оставаясь незамеченными, хотя на самом деле могут исподволь определять весь строй нашей жизни. Но стоит окружающим хотя бы чуть-чуть коснуться этих болячек, как они тут же дают о себе знать самым непосредственным образом.

Собственно, именно это и случилось с героем шукшинского рассказа. Ведь Сашка Ермолаев и в самом деле был абсолютно не виноват в тех безобразиях, которые ему приписала продавщица. Но несправедливое обвинение больно ударило по его тщеславию и гордости, а те, в свою очередь, возбудили гнев. В результате симпатичный и добрый человек едва-едва не стал убийцей.

Бестолковая продавщица и равнодушные покупатели, поддержавшие ее нападки на невиновного, безусловно, были не правы. И обижать людей, конечно же, нельзя, об этом даже говорить излишне. Но вот воспринимать нанесенную обиду можно все-таки очень и очень по-разному. Можно схватиться за молоток. А можно заглянуть в свое сердце и ужаснуться той мути, которую в нем подняла несправедливая обида. Именно в такой ситуации легче всего увидеть свое духовно болезненное состояние, понять, как глубоко страсть пустила в тебе свои корни. И тогда обидчики становятся пускай и невольными, но все же — благодетелями, которые открывают человеку его духовные недуги своими неосторожными или даже злыми словами и поступками.

Вот как говорил об этом святой праведный Иоанн Кронштадтский: «…не раздражайся насмешками и не питай ненависти к ненавидящим и злословящим, а полюби их, как твоих врачей, которых послал тебе Бог для того, чтобы вразумить тебя и научить смирению, и помолись о них Богу…

Говори: они не меня злословят, а мою страсть, не меня бьют, а вот эту змейку, которая гнездится в моем сердце и сказывается больно в нем при нанесении злословия. Утешаюсь мыслию, что, быть может, добрые люди выбьют ее оттуда своими колкостями, и не будет тогда болеть оно».

От уголька до пожара

Очень часто люди обижаются на, казалось бы, совершенно безобидные вещи. Достаточно бывает не то что слова — одного лишь взгляда, жеста или интонации, чтобы человек увидел в них нечто оскорбительное для себя. Странное дело: ведь никто же и не думал никого обижать, а обида снова — тут как тут, скребет сердце когтистой лапой и не дает жить спокойно.

Парадокс здесь заключается в том, что любая непрощенная обида всегда является «произведением» самого обиженного человека и вовсе не зависит от чьих-либо посторонних усилий или от их отсутствия. На это прямо указывает даже грамматическое строение слова обиделся. Ведь в данном случае «ся» — это ни что иное, как вышедшая ныне из употребления славянская огласовка местоимения — «себя». Таким образом, обиделся означает обидел себя, то есть дал волю мыслям, разжигающим в душе сладкую смесь сознания собственной униженности и чувства нравственного превосходства над обидчиком. И хотя люди не любят признаваться в таких вещах даже самим себе, но каждому еще с детства известно, как приятно бывает ощутить себя обиженным. Есть в этом какое-то нездоровое наслаждение, пристрастившись к которому начинаешь искать обиду даже там, где ее и в помине не было.

Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых» пишет: «Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной…»

В этой всем знакомой болезненной «приятности» обиды можно найти ответ на вопрос: почему в христианстве непрощенная обида определяется как тяжкий грех.

Если говорить совсем кратко, словом грех Церковь называет то, что противоречит замыслу Божию о человеке. Иначе говоря, грехом является все, что противно нашему естеству, разрушает нас, вредит нашему душевному или телесному здоровью, но при этом обещает некоторое кратковременное удовольствие и потому представляется желанным и приятным. Самоубийственный принцип влечения человека к греховным «радостям» довольно точно выражен в знаменитой Пушкинской строке: «…Все, все, что гибелью грозит, / для сердца смертного таит / неизъяснимы наслажденья…» Еще более категорично определял разрушительную сладость греха преподобный Исаак Сирин, говоривший, что грешник подобен псу, который лижет пилу и пьянеет от вкуса собственной крови.

Нетрудно заметить, как сильно этот трагический образ напоминает упоение собственной обидой, описанное Достоевским. И даже если обида окажется не надуманной, а самой что ни на есть настоящей, это ровным счетом ничего не меняет.

Уголек обиды можно тщательно раздувать в своем сердце размышлениями о несправедливости случившегося, бесконечными мысленными диалогами с обидчиком, сознанием собственной правоты и прочими способами, которых у обиженного человека всегда найдется великое множество. А в результате всех этих «духовных упражнений» обида из маленького уголька постепенно превращается в бушующее пламя, которое может полыхать в душе долгие месяцы, а то и годы. И если из-за чужого обидного слова или поступка человек разжег такой пожар в собственной душе, то вполне закономерно будет сказать о нем, что он — обиделся. То есть — обидел себя сам.

Право на обиду?

Несколько десятилетий назад в советской культуре возник положительный образ обидчивого героя (правда, обидчивость его для благозвучия была тогда стыдливо переименована в ранимость). Этот типаж кочевал по различным художественным произведениям и тихо обижался на несправедливости и притеснения, которые проливным дождем сыпались на него из щедрой авторской руки. Так писатели и кинематографисты выражали свой протест против людской черствости, пытаясь обратить внимание аудитории на страдание и одиночество человека в бездушном обществе людей-винтиков. Цель была, безусловно, благородной, и образ ранимого героя работал здесь как нельзя лучше. Но, к сожалению, у всякой палки — два конца. Обратной стороной этого художественного метода стала романтизация самой обиженности. Ведь если тот, кто обижает, — плохой, значит, тот, кто обижается, — хороший. Следовательно: обижать — плохо, а обижаться — хорошо.

В результате такого отождествления нравственных оценок героя и его душевного состояния на тех же прекрасных, пронзительных и добрых рассказах Василия Макаровича Шукшина выросло целое поколение очень ранимых, а на самом деле — просто обидчивых людей. Право на обиду они считали вполне нормальным атрибутом человека с тонкой душевной организацией, поэтому чрезвычайно остро реагировали на малейшее проявление чужого хамства и душевной черствости. Такую нравственную позицию весьма убедительно озвучил в своем лирическом стихотворении Эдуард Асадов:

Как легко обидеть человека:
Взял и бросил слово, злее перца…
А потом порой не хватит века,
Чтоб вернуть потерянное сердце.

На первый взгляд здесь все правильно и понятно. И обижать человека нельзя ни в коем случае, и за своими словами при общении нужно следить — все так. Но есть в этом коротком стихотворении еще одна очень важная тема, которая идет как бы вторым планом и потому не так заметна. Обиженный герой (оставшийся, что называется, за кадром) оказывается настолько ранимым, что из-за одного злого слова готов навсегда закрыть свое сердце для человека, причем для человека близкого, поскольку потерять можно лишь то, что было твоим. От такой категоричности героя, от этой его нетерпимости к чужим слабостям и недостаткам становится тревожно, прежде всего за него самого. Ведь с подобной «тонкостью» натуры в конце концов можно и вовсе остаться в гордом одиночестве, обидевшись на весь мир. А это состояние куда как страшнее и губительнее, чем самые злые слова и оскорбления.

Обиженный человек заживо хоронит себя в скорлупе собственных претензий к окружающим, и освободить его из такого страшного заточения не сможет даже Господь. Потому что разбить эту скорлупу можно лишь изнутри, искренне простив своих обидчиков. И пускай обидчики совершенно не нуждаются в нашем прощении. Зато в нем остро нуждаемся мы сами.

Священномученик Арсений (Жадановский), убитый большевиками в 1937 году, писал: «Добродетель всепрощения еще тем привлекательна, что она тотчас же приносит за себя награду в сердце. На первый взгляд тебе покажется, что прощение унизит, посрамит тебя и возвысит твоего недруга. Но не так в действительности. Ты не примирился и, по-видимому, высоко поставил себя — а смотри, в сердце свое ты положил гнетущий, тяжелый камень, дал пищу для душевного страдания. И наоборот: ты простил и как бы унизил себя, но зато облегчил свое сердце, внес в него отраду и утешение».

Два свидетельства

Может показаться, будто прощение для христиан — легкое дело, раз уж они настолько хорошо знают, в чем его смысл. Однако это совсем не так. Прощение обид — всегда подвиг, в котором сквозь свою боль и унижение нужно увидеть в обидчике такого же человека, как и ты сам, а сквозь его злобу и жестокость разглядеть те же духовные болезни, которые действуют и в тебе тоже. Сделать это очень непросто, особенно в тех случаях, когда обида уже пустила в душе глубокие корни, и даже осознанное волевое усилие не всегда помогает в борьбе с этой бедой.

Случается, например, что человек простил своего обидчика, но когда тот снова наносит обиду, то в возмущенной душе резко оживает и прежнее зло. Бывает так, что и обида забыта, и обидчик прощен, но если с ним случается беда, мы испытываем какое-то тайное жестокое удовлетворение. А если преодолели и эту ступень, то все же порой не можем сдержать недоумения и разочарования, когда узнаем о благополучии того, кто нас обидел когда-то. Формально прощая причиненную обиду, мы в глубине души все же продолжаем считать его своим должником и подсознательно надеемся на то, что Бог воздаст ему по заслугам. Но совсем не этого упования на грядущее возмездие ожидает от нас Господь.

Митрополит Сурожский Антоний после войны работал врачом и много общался с бывшими жертвами фашистских концлагерей. Это были люди, которых несколько лет подряд каждый день обижали так страшно, что об этом нельзя даже подумать без содрогания. Но что же они вынесли из этого многолетнего опыта обид и унижений, как относились к своим обидчикам? Владыка Антоний приводит в своей книге два уникальных документа — молитву, написанную на клочке оберточной бумаги погибшим узником лагеря смерти Дахау, и рассказ своего старого знакомого, который сам провел за колючей проволокой четыре года. Наверное, можно сколь угодно долго теоретизировать о христианском всепрощении, соглашаться с ним, или его оспаривать… Но перед этим единодушным свидетельством двух людей, перенесших немыслимые страдания, хочется просто склонить голову и благоговейно умолкнуть:

«“Мир всем людям злой воли! Да престанет всякая месть, всякий призыв к наказанию и возмездию. Преступления переполнили чашу, человеческий разум не в силах больше вместить их. Неисчислимы сонмы мучеников.

Поэтому не возлагай их страдания на весы Твоей справедливости, Господи, не обращай их против мучителей грозным обвинением, чтобы взыскать с них страшную расплату. Воздай им иначе! Положи на весы, в защиту палачей, доносчиков, предателей и всех людей злой воли — мужество, духовную силу мучимых, их смирение, их высокое благородство, их постоянную внутреннюю борьбу и непобедимую надежду, улыбку, осушавшую слезы, их любовь, их истерзанные, разбитые сердца, оставшиеся непреклонными и верными перед лицом самой смерти, даже в моменты предельной слабости. Положи все это, Господи, перед Твоими очами в прощение грехов, как выкуп, ради торжества праведности, прими во внимание добро, а не зло! И пусть мы останемся в памяти наших врагов не как их жертвы, не как жуткий кошмар, не как неотступно преследующие их призраки, но как помощники в их борьбе за искоренение разгула их преступных страстей…”

Второй пример — человека, которого я очень близко знал. Он был старше меня значительно, участник первой мировой войны, где он потерял руку; он вместе с матерью Марией Скобцовой спасал людей во время немецкой оккупации — Федор Тимофеевич Пьянов. Его взяли немцы в лагерь, он четыре года там был, остался в живых. Когда он вернулся, я его встретил случайно на улице, говорю: — Федор Тимофеевич, что вы принесли обратно из лагеря, с чем вы вернулись? — Я вернулся с ужасом и тревогой на душе. — Вы что, потеряли веру? — Нет, — говорит, — но пока в лагере я был жертвой жестокости, пока я стоял перед опасностью не только смерти, но пыток, я каждую минуту мог говорить: Господи, прости им, они не знают, что творят! И я знал, что Бог должен услышать мою молитву, потому что я имел право просить. Теперь я на свободе; наши мучители, может быть, не поняли и не раскаялись; но когда я говорю теперь: Господи, прости, они не знают, что творят, — вдруг Бог мне ответит: а чем ты докажешь искренность своего прощения?

Ты не страдаешь, теперь тебе легко говорить…

Вот это тоже герой прощения.

И я глубоко уверен, что в конечном итоге, когда мы все станем на суд Божий, не будет такой жертвы, которая не станет в защиту своего мучителя, потому что раньше, чем придет время окончательного Страшного суда над человечеством, каждый, умерев, успеет на себя взглянуть как бы в зеркале Божества, увидеть себя по отношению ко Христу, увидеть, чем он был призван быть и не был, и уже не сможет осудить никого» (из книги митрополита Антония Сурожского «Человек перед Богом»).

На заставке фрагмент Wilbert de Groot

что нужно знать каждому? – Православный журнал «Фома»

Приблизительное время чтения: 8 мин.

Темы обиды, вины и прощения огромны, даже бесконечны, по ним существует великое множество книг, статей, лекций. Здесь же я расскажу о тех вещах, которые важно знать каждому.

Непрощенные обиды — болевые точки в душе человека

Как часто нам говорят, что обиды надо прощать. И, вроде бы, это должно быть очевидной вещью, а тем более для христианина, который понимает важность прощения. Но почему же в абсолютном большинстве случаев психотерапевт сталкивается в работе с темой того или иного непрощения? С непрощением, которое мешает человеку жить, с не проработанными обидами, которые выжигают человеку душу.

Часто мы подходим к теме прощения формально: говорим «я прощаю», не простив искренне. Делаем вид, что простили, формально выполнив социальные и религиозные «нормы и правила». Не вскрываем гнойник, а загоняем его глубоко внутрь. Но гнойник никуда не девается. Вот и обиды — это скрытые глубоко внутри гнойники, которые могут какое-то время не болеть, но в итоге они все равно начинают давить, вызывать «воспаление» и т. д. Классический пример — скрываемые от самих себя детские обиды на родителей, часто вполне справедливые. Причём к самой обиде добавляется ещё и чувство вины за обиду, которое может быть больнее самой боли: «Ведь родители — святое! Их надо почитать! Как можно на них обижаться!»  И мы вновь и вновь пытаемся подавить эту обиду, не понимая, что подавление не лечит, а лишь загоняет проблему внутрь. Но ведь почитание не означает, что разбирать свои боль и обиду, связанные с родителями, не нужно.

Почти в каждом человеке живет непрощенная обида

Непрощённые обиды — одна из самых частых проблем в супружеских отношениях, когда семейная жизнь превращается во все возрастающий ком взаимных обид. Со временем, когда этот ком достигает гигантских размеров, это почти неминуемо приводит к разрушению брака. И не важно, будет ли это юридически оформленный развод или формально совместное проживание чужих, враждебных людей.

А есть ведь и совсем «странные» обиды, обиды, в которых не признается себе большинство людей. О которых они скажут: «Это точно не про меня! Это невозможно, мерзко, гадко и аморально!» Я говорю про обиду на близких за то, что они… умерли. Звучит очень странно. Но спросите себя: «А мне не обидно, что меня бросили? Не обижен ли я на родителя, супруга, ребенка, близкого мне умершего человека — за то, что он меня оставил тут одного, за то, что своим уходом сделал мне так больно?» Разум будет кричать, что это глупости, что близкий не виноват в том, что он умер, что он не хотел оставлять вас одного. Но кто-то маленький и несчастный внутри нас знает, что от правильных слов ему не становится легче, что боль и обида живут. По своему опыту скажу, что эта обида, в том или ином виде, есть практически у всех людей, переживших потерю.

Не бойтесь признаваться

Если вас что-то сильно задело, не стесняйтесь признаваться в этом, прежде всего, самим себе. Любая попытка уйти от обиды, говоря «ну что вы, все нормально, мне совсем не обидно» или «ну что вы, я давно простил», будет только загонять гнойник внутрь. Нет — «мне обидно, мне очень обидно и очень плохо». Только разрешив себе это прочувствовать, можно выйти из состояния (явной или затаенной) обиды.

Не копите!

Это очень важный момент. Если вы обиделись на человека, лучше сразу сказать ему об этом и попытаться вместе разобраться в проблеме. Не собирайте в себе пять, десять, сто обид. Чем их больше, тем труднее с ними потом справиться.

Формальные «прости — прощаю» без подлинного прощения не имеют смысла

Что мы вкладываем в слово «простить»? Забыть и сделать вид, что ничего не было? Так же, как прежде, радоваться человеку, который причинил тебе боль?.. С психотерапевтической точки зрения простить — значит отпустить. То есть не испытывать боли, переживаний, гнева, ярости по отношению к человеку.

Если вы чувствуете, что какая-то непрощенная обида (входящая или исходящая) вас гложет, постарайтесь ее искренне отпустить. Да, это работа со своей душой. «Все, я больше не хочу обижаться, потому что от этого плохо мне, а не тому, на кого я обижаюсь, это меня пожирает и не дает мне жить».

Проблема в том, что люди очень часто просят прощения или прощают формально: «Ой, прости, пожалуйста» — «Да ну, что ты, я на тебя не обижаюсь». А реального отпускания проблемы нет. Поверьте, что формальные «прости —прощаю» не работают.

Прощать ли тех, кто не просит прощения?

Прощать. Но как? Решат ли слова «я должен простить» проблему? Нет. Ведь что такое обида? Эта наша реакция на действия, которые задели наше слабое место. Но если мы просто скажем себе, что «мы должны простить обиду», то наше слабое место никуда не денется. Мы так и останемся его заложником. А вот если мы скажем себе, что хотим простить, то нам придётся найти в себе источник обиды. Нам придётся найти это слабое место, придётся проработать его. И тогда обида отпустится, ибо у неё не останется точки приложения. А наша душа станет немножко свободнее.

А если человек не хочет вашего прощения?

Важно понимать, что за фразой «Я никогда ни у кого не просил прощения» всегда стоит какая-то психологическая игра. Почему человек не признает свою вину, какую выгоду он из этого извлекает? Поэтому, если это не крайне близкий для вас человек, лучше формализовать дальнейшее общение. Не для того, чтобы его наказать, а для того, чтобы себя защитить. А с близким? За близкого мы можем бороться, снова и снова стуча в его сердце. И — достучаться. Или… отступить, понимая, что это уже не близкий.

Это не обязательно произносить вслух, это надо сказать себе. Человек один или несколько раз так поступил и не считает, что поступил неправильно. Значит, он может сделать это снова, и я должен быть к этому готов. Я не держу на него обиды, зла, но я просто знаю, что такое может снова случится. Точно так же, как я не держу зла на грозу, ураган или землетрясение, но при этом понимаю, что они представляют для меня опасность, и я стараюсь как-то себя обезопасить.

Просить прощения можно не только словами

Не забывайте, что есть люди, которым очень тяжело попросить прощения словами. Может, человек и не хочет, чтобы на него обижались, но просто не может произнести эти три заветных слова. Зато нередко такие люди всем своим видом и своими действиями пытаются показать, что были неправы — и тем самым перед нами извиняются. Засчитывать это как просьбу о прощении? Думаю, да. Такое поведение часто имеет гораздо больший вес, чем слова, которые снова приводят нас к проблеме формализма: «Ой, я тебе ногу сломал? Ну извини, пожалуйста».

Очень важно научиться признавать свою неправоту

Наш читатель опасается: «Ты вроде бы чувствуешь, что обязан попросить прощения, хотя, может быть, и виноват только отчасти. Но что, если твою просьбу о прощении человек воспримет как признание твоей капитуляции?»

С одной стороны, мы, скорее всего, снова имеем дело с какими-то искаженными взаимо­отношениями. Почему вы так боитесь, что ваши извинения воспримут как капитуляцию? Не кажется ли вам, что, если вы в ответ на ваше извинение ждете от человека фразы: «Ага, ты капитулировал!», это значит, что ваши отношения складываются каким-то скандально-деструктивным образом? Нужно ли вам это вообще? Не повод ли это для того, чтобы в корне изменить отношения?

С другой стороны, часто бывает так, что человек абсолютно прав по содержанию, но неправ по форме. Если вам, к примеру, что-то не понравилось в поведении другого и вы устроили по этому поводу безобразный скандал, наорали так, что человек ушел весь в слезах, разумеется, вам следует сказать: «Извини, я устроил ужасный скандал, я абсолютно не прав. Но при этом мне все равно не нравится то поведение, на которое я так по-дурацки, некрасиво отреагировал».

Любому ребенку и взрослому важно научиться признавать свои ошибки. От вас не требуется тотальное признание своей вины за всё. Если вы чувствуете, что в чем-то неправы, нужно просить прощения за конкретные вещи. И когда вы искренне признаете свою ошибку, когда вы совместно анализируете, почему так случилось, как это исправить, как не повторять этого в дальнейшем — это намного эффективней и для вас, и для окружающих, чем просто кричать: «Я виноват, прости меня, прости!» Вот это и есть здоровые отношения — когда люди пытаются проработать ситуацию, понять, что послужило причиной конфликта и разобрать свои ошибки.

Сбрасывая камень с души, не покалечь окружающих

Есть такая поговорка, и она наилучшим образом отвечает на последний вопрос нашего читателя. Если вы когда-то причинили человеку зло, о котором он не знает, если вы чувствуете, что виноваты перед ним, но боитесь своими словами сделать ему больно, разрушить его семью или даже жизнь, если ситуация уже неисправима — попросите у него прощения мысленно. Решите эту проблему без его участия, разберитесь сами со своей душой. Главное — искренне осознать свою неправоту.

Запомните: обиды — не неизбежность! С ними можно работать и справляться

Но надо четко понимать, что это душевный труд — большой, тяжелый и почти всегда очень болезненный. Может, и есть такие продвинутые люди, которые могут просить прощения и прощать легко и весело, но я таких в своей жизни ни разу не встречал ни среди мирян, ни среди священников. Это трудно, но необходимо. Потому что, если мы не проработаем нашу обиду, в какой-то момент жизни она начнет нас съедать.

Далеко не с каждой обидой можно справиться в одиночку

В некоторых случаях человеку нужна помощь со стороны. Какие есть варианты? Например, вы можете разобраться в проблеме вместе с тем человеком, на которого обиделись, — но только если он искренне готов вам помочь, готов работать вместе с вами. Если не получается решить вопрос между собой, можно обратиться за помощью к психотерапевту, который поможет посмотреть на то, на что самому посмотреть не удаётся.

Умение прощать 11 класс Сочинения на свободную тему :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Сочинения на свободную тему / 11 класс / Умение прощать

    Кого из нас не обижали? Кто не обижал сам? Таких людей просто нет. Отличает нас друг от друга иное — умение или неумение прощать. «На обиженном воду возят» — в этой пословице показано негативное отношение к человеку, не способному забывать обиды. Да и самому обиженному тяжело носить в себе свою обиду. Поэтому стоит научиться прощать людей.
    Отношения между людьми складываются по-разному. Мы совершаем разные поступки: хорошие и плохие. Помогаем друг другу в делах, исполняем желания, выполняем просьбы. Но случается, лжём, не можем сделать обещанного, поступаем наперекор, ссоримся. Часто мы обижаем любимых людей, сгоряча говорим так, как совсем не думаем. Мы делаем человеку больно, и обижаем его, возможно, не замечая этого. Если он дорог нам, нужно постараться загладить свою вину, извиниться.
    Все люди разные, с разными характерами и темпераментом. Каждый обижается, прощает и умеет просить прощения по-своему. Ранимые, чувствительные люди обижаются быстро. Даже мелочи, которые не стоят внимания, шутки они воспринимают серьёзно. Но так же быстро они умеют понять и простить обидчика, потому что тяжело переносят негативные эмоции. Людей же холодных, сухих, скупых на эмоции обидеть сложно. С одной стороны, это хорошо: они защищены от лишних переживаний. С другой стороны, такие люди сами могут сильно обидеть.
    Умение просить прощения и прощать — признак сильной личности. Ведь это преодоление своего гнева и признание собственных ошибок.
    Прощать обиды необходимо. Когда мы обижены, у нас испорчено настроение, нет улыбки на лице, понижен тонус. А в подавленном состоянии мы сами можем причинить боль. «Прости…». Иногда это слово способно утихомирить самые разыгравшиеся конфликты. Оно способно проникать в самые глубины нашей души, если оно было сказано с искренностью. «Прости»… Сказав это слово, мы словно освобождаемся от оков, которые были столь тягостны. От этого слова в нашей душе утихают все бури, замирают вьюги. И сердце словно оживает от обыденности и печали.
    Как научиться прощать? Нужно хотя бы на минуту представить себя на месте обидчика. Ему тяжело, неприятно и обидно за то, что не принимают его извинений. Кроме того, не нужно забывать, что и мы не раз обижали кого-то, чувствовали тревогу, свою вину. Прощать нужно навсегда и от чистого сердца. Если это не так, то значит не было прощения. Если вспоминаешь обиду, то, значит, не простил. Не стоит, если прощаешь, ставить себе это в заслуги. Надо просто забыть.
    В художественной литературе есть немало примеров, где звучит тема прощения. Например, в романе-эпопее Толстого «Война и мир». Болконский безумно влюбляется в Наташу Ростову, но что-то говорит ему, что их счастье невозможно. Наташа тоже любит Болконского, правда он её кажется сухим, разочарованным, одиноким, между тем как она сама энергичная, молодая, весёлая девушка. Наташа не понимает, зачем князь отложил их свадьбу на целый год. Этой отсрочкой он спровоцировал её измену. Гордость не позволяет Андрею простить Наташу, понять её. В разговоре с Пьером Болконский сказал: «Я говорил, что падшую женщину надо простить, но я не говорил, что я могу простить, я не могу». Перед нами предстаёт жестокий эгоист. Болконский заставляет себя забыть о Наташе.
    Иначе тема прощения отражена в романе «Герой нашего времени» Лермонтова. Вера играет большую роль в раскрытии характера Печорина. Вера — единственный человек, полностью понявший сущность Печорина, любящая его со всеми достоинствами и недостатками. Эту проницательность и верность чувству не мог не оценить и сам Печорин: «Она единственная женщина в мире, которую я не в силах был бы обмануть», — и только она одна вызывает настоящие и искренние чувства, хотя и мимолетные. Чувства Веры настолько сильны, что она прощает все страдания, принесенные ей Печориным, продолжая любить его, зная, что они никогда не будут вместе. В образе Веры мы видим покорность, жертвенность, у нее нет ярко выраженного чувства собственного достоинства, она снова признается в любви Печорину после того, как он уже один раз ее оставил. Все это нужно было автору, чтобы показать эгоизм героя, его отношение к окружающим, боязнь потерять свободу — главное, по его мнению, в жизни.
    Мне кажется, прощать нужно всё и всем, даже предательство друга. Обида и месть разрушают нас. Они могут быть сегодня убедительными, а завтра разрушительными. Вернее, они всегда такие. Приносят лишь минутное удовольствие. У нас нет права судить. Пусть всё рассудит жизнь. Ни к чему держать тяжёлые мысли в сердце. Там должны селиться только светлые, благородные чувства. Прощение – это великодушие. Давайте будем великодушными, и, возможно, мир станет добрее!


0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.


/ Сочинения / Сочинения на свободную тему / 11 класс / Умение прощать


Почему важно уметь прощать? Итоговое сочинение

Всем и каждому известна обида, злость на обидчика, разочарование. Это прожигающее изнутри, болезненное, ядовитое чувство, которое отравляет хорошее отношение к человеку. Данную эмоцию чаще всего можно испытать к человеку, от которого ждешь совершенно других поступков, доброго отношения, поддержки, в голове складывается реальность о том, как человек должен думать и относится к тебе. Чаще всего из-за того, что наше представление и реальность расходятся, мы легко обижаемся и не понимаем, почему так произошло.

Очень важно научиться прощать человека, отпускать ситуацию и не таить внутри себя отравляющее чувство. Нужно суметь отпустить боль и мысли о том, как же так вышло и как он, она или они могли. Это будет правильный и милосердный поступок и в первую очередь в отношении самого себя.

Злость, месть, пересуды и жалость к самому себе – следствие того, что мы не простили обиду и лелеем её последствия внутри, не можем сбросить этот груз и поступить великодушно. Прощение, сострадание, любовь к ближнему, не смотря ни на что – это то, чем следует руководствоваться, даже в тот момент, когда сделать это так непросто. При ином исходе, разум, сердце, душа – все отравлено едким чувством, теряется способность трезво мыслить, поступать правильно. Обида мелкими шагами меняет нас и превращает в нечто, чем мы быть никогда не хотели.

Мы начинаем отталкивать от себя сначала обидчика, потом других близких людей, которые по нашему разумению нас в какой-то момент обидели, ссоримся и уже с трудом можем остановиться, теряем себя и путь к себе. Кроме того, очень важно уметь прощать не только других, но и себя. Лучше попросить прощения, а если человек не хочет слышать слов извинения, он не готов сейчас простить, следует дать ему время. Попросить прощения чуть позже и если все-таки не удалось достучаться до человека, простить себя, сделать выводы, как нужно поступать правильно и идти дальше.

Затаенные обиды, злость, грусть, тоска, самоедство являются источниками болезней и саморазрушения.

Дабы аргументировать эту позицию хочу обратиться к зарубежной литературе, к произведению Виктора Гюго « Отверженные».

В данном романе описана нелегкая судьба бывшего каторжника Жана Вольжана. За украденный им хлеб он пробыл в заключении почти двадцать лет. Кров и ночлег ему дает епископ Мириэль. В ответ на его милость Вольжан крадет у него фамильное серебро.  Епископ же не заявляет на него, а напротив покрывает его перед полицией, сказав, что отдал свое фамильное серебро по доброй воле и тем самым спасает Вольжана от каторги.

От впечатления и изумления поступком Мириэля, восхищаясь его состраданием и великодушием, Жан начинает жизнь сначала. Принимает решение стать честным человеком, и судьба начинает благоволить Вольжану. Он запускает собственную фабрику и, впоследствии, даже становится городским мэром.

Существуют поступки, которые очень сложно простить, даже близкому человеку, иногда это кажется невозможным. Несмотря на это, стоит постараться простить обиду, облегчить сердце человеку и перестать тащить это тяжкое бремя самому.

Сочинение 2

Прощение необходимо каждому человеку, в определенные моменты жизни. Каждый из нас допускает ошибки, которые требуют сострадательности и прощения.

Обиды несут вред организму и способны разрушать человека изнутри. Когда простить трудно, то только и думаешь о собственной обиде. Постоянно накручиваешь себя и стараешься понять, за что тебя покарала жизнь и почему человек поступил именно подобным образом.

Она постепенно занимает все мысли, кроме того побуждает действовать. В одной мудрой книге говориться: «Не простить человека, значит взять его грехи на себя». Зачем вам грехи постороннего человека? Разве он не достоин нести их сам? Простить человека, значит снять с себя ношу лишнего груза и идти по жизни с достаточно легкой душой.

Возможно обидевший нас человек, даже и не думает о том, что нанес нам непоправимую травму и живет привычной для себя жизнью, не подозревая, что кто-то регулярно думает о его поступке.

Обычно, обида возникает из-за того, что наши ожидания о человеке не соответствуют реальности и действительности. Нужно учиться принимать людей такими какие они есть на самом деле, не ожидать от них чудес. Все мы обладаем определенным набором качеств, они могут проявляться как с положительной, так и с отрицательной стороны, они могут как нравиться окружающим людям, так и раздражать их, обижать и приводить фактически в бешенство.

В таком случае прощение просто необходимо, оно позволяет человеку полноценно жить и смотреть на вещи объективно. Простить человека, сильно задевшего чувства, достаточно непросто. Самым лучшим способом является благодарность.

Найти то, за что человека, который нас обидел, можно похвалить и поддержать, ободрить и сделать доброе дело, искренне и от души.

Возможность подарить благо позволяет полностью справиться с отрицательными эмоциями, которые возникают внутри нас. Порой достаточно просто подписать открытку или просто сказать спасибо, за то, что человек позволяет развивать нам прекрасные качества, например, такие как терпение и доброту.

Прощение позволяет полноценно жить и радоваться простым вещам, которые нас окружают. Не позволяйте лишнему сору омрачать ваши будни, которые могут быть прекрасными. Прощать – непросто, но жизненно необходимо, чтобы находить возможность радоваться жизни и быть прекрасным другом, опорой и поддержкой, способной поддержать в трудной ситуации.

11 класс

Другие сочинения:

Почему важно уметь прощать?

Несколько интересных сочинений

Школьные службы примирения » Нелегкое прощение другого

Статья из интернета:

Согласно последним исследованиям, прощение может иметь большие преимущества для человека, который делает этот подарок. По данным исследований, если вы сможете заставить себя простить и забыть, у вас, вероятно, снизится давление, укрепится иммунная система, снизится количество гормонов стресса в крови. Боль в спине, проблемы с желудком и головные боли могут исчезнуть. Вы не будете чувствовать такую сильную злость, горечь, обиду и другие негативные эмоции, которые ассоциируются с неспособностью прощать.

Конечно, простить – очень тяжелая задача. Как сказал когда-то писатель Клайв Стэплз Льюис «Каждый считает, что прощать – это прекрасно, пока ему самому не приходится что-то прощать».

И прощение может не быть реалистичной или желанной целью.

«Несмотря на всем знакомую фразу «прости и забудь», большинство из нас практически не могут забыть», говорит Шарлотт ванОйен Уитвлиет, доцент наук, младший профессор в Колледже Хоуп. «Простить еще не значит по-настоящему забыть. Простить означает милостиво помнить. Тот, кто простил, помнит те болезненные для него события, но без применения злостных эпитетов и наречий, которые вызывают презрение».

Прощение (и забывание) помогает избавиться от стресса

Тип злости, который Уитвлиент называет «приукрашивание речи злостными эпитетами» может вызвать серьезные последствия. В 2001 году в ходе исследования она следила за физиологическими реакциями 71 студентов колледжа в тот момент, когда они переживали несправедливость, которую с ними совершили, или представляли, что они прощают обидчику.

«Когда они фокусировались на непрощении, их артериальное давление подскакивало, ЧСС увеличивалась, мышцы лица напрягались, и негативные ощущения усугублялись», говорит она. «У тех, кто пытался простить, наоборот, физические реакции и чувства стали более спокойными. Получается, что непрощение дорого стоит человеку и в эмоциональном и в физиологическом плане.

Как же развивать в себе способность прощать?

Фредерик Ласкин, доцент наук, директор Проекта прощения в Стенфордском университете, с готовностью отмечает, что прощение, как и любовь, не может быть принудительным.

«Вы не можете просто приказать себе простить», говорит Ласкин, автор книги «Прощайте ради своего блага: Проверенный рецепт для достижения счастья и здоровья». «Моя идея состоит в том, что вы можете создать более благоприятные условия для прощения. Существуют специальные практики, которые мы предлагаем для уменьшения враждебности и жалости к себе и увеличения позитивных эмоций, так чтобы случилось настоящее, искреннее освобождение от чувства обиды».

Как способствовать прощению

Например, Ласкин рекомендует практику благодарности – активной попытки осознать все хорошее в своей жизни.

«Благодарность – это простое фокусирование внимания на позитивных моментах, которые произошли в вашей жизни», говорит он. «Это создает биохимический опыт, который создает благоприятную обстановку для прощения».

Борьба со стрессом с помощью медитации, глубокого дыхания или упражнений на релаксацию, также помогает сократить стресс, вызванный злостью и обидой, говорит он. Также как и «познавательное центрирование», которое способствует принятию сложившихся фактов.

«Возможно, вы хотели бы иметь лучшую маму или лучшую любовь», говорит Ласкин, «но такова жизнь».

В заключении Ласкин побуждает людей изменить истории, которые они рассказывают сами себе, чтобы в этих историях они были скорее выжившими, которые с надеждой смотрят в будущее, а не жертвами, полными обид.

«Вы можете изменить фразу «Я ненавижу свою маму, она не любит меня» на «Жизнь для меня настоящее испытание, потому что в детстве я не почувствовал родительской любви», говорит Ласкин. «Так вам будет легче простить».

Два типа прощения

Эверетт Эл. Вортингтон, доцент наук, профессор психологии в Вирджинском университете содружества и автор книги «Прощение и примирение: Теория и практические методы» делит прощение на два типа. Решительное прощение предусматривает решение отпустить мысли о человеке, который обидел вас.

«Вы можете сказать себе «Я не собираюсь мстить», например, или «Я буду избегать этого человека», говорит Уортингтон. «Вы можете выбрать решительное прощение, но все еще иметь много эмоционального непрощения».

Однако конечной целью является эмоциональное прощение, при которой негативные эмоции, такие как обида, горечь, враждебность, ненависть и страх заменяются любовью, состраданием, жалостью и эмпатией.

«Эмоциональное прощение – это шаг навстречу здоровью», говорит Уортингтон. «Эмоциональное непрощение вызывает хроническую стрессовую реакцию, когда вы становитесь одержимым тем, что кто-то сделал вам больно. Подобные размышления очень вредны для людей. Это враги психического здоровья. Они ассоциируются со многими психическими заболеваниями – синдромом навязчивых состояний, тревогой, депрессией … возможно также с крапивницей».

Стремитесь к прощению

Чтобы помочь людям достичь эмоционального прощения, Вортингтон создал программу из 5 шагов.

«Сначала объективно вспомните обидную для вас ситуацию без обвинений и жалости к себе», говорит Вортингтон. «Затем проникнитесь чувствами человека, который сделал вам плохо. Альтруизм побуждает людей вспомнить время, когда их прощали, и как они себя чувствовали при этом. Когда приходит время прощать, люди обычно говорят, что еще рано, но когда они все-таки делают это, они должны поддерживать и в дальнейшем это прощение».

Для Вортингтона это не просто теория. Его маму насмерть забили ломом в 1995 году, однако, пройдя 5 шагов своей программы, ему удалось простить.

«Через 30 часов я был в состоянии простить тем молодым ребятам, которые совершили это ужасное преступление», пишет он в своей книге.

Когда не стоит прощать

Но некоторые люди не могут простить, и это тоже нормально, говорит Джин Сейфер, доцент наук, психотерапевт и автор книги «Прощение и непрощение». Для некоторых ее пациентов осознание того, что они не должны прощать, является огромным облегчением.

«Многим не нужно прощать, чтобы изменить свои чувства», говорит Сейфер. «Они говорят «Я никогда не забуду об этих ужасных вещах, но я не собираюсь никому мстить».

Чтобы помочь им принять это решение – Сейфер предлагает процесс из 3 шагов. Первый шаг предусматривает повторное вовлечение в событие – решение продумать все, что произошло. Второй шаг, признание, означает вспомнить каждое свое чувство, которое вызывает у вас данное событие. «Вы спрашиваете у себя «Зачем мне нужна месть?» — говорит Сейфер. «Месть основана на беспомощности и обречена на неудачу».

Окончательный шаг предусматривает переинтерпретацию события, включая попытку понять человека, который сделал вам плохо. «Именно на этой стадии человек осознает, может он простить или нет», говорит Сейфер. «Иногда вы не способны воссоединиться с человеком, но если вы пройдете через этот процесс, по крайней мере вы больше не будете жертвой».

Исследования на тему прощения стали популярными после публикации в 1984 году книги «Простите и забудьте: Заживление ран, на которые мы не заслуживаем» писателя Льюиса Би. Смедеса, который заявил, что прощение приносит пользу тому, кто простил.

Сейфер, однако, беспокоится за тех, кто пытается подхватить эту идею и пропагандирует так называемое «неразборчивое прощение».

«Главное — это переосмыслить ситуацию и найти решение, не важно приведет она вас к прощению или нет. Прощение предусматривает желание добра другим людям. Вы уже находитесь на этой стадии, если не желаете им зла», говорит Сейфер.

С сайта http://www.eurolab.ua/

Эксперт показывает, когда нужно кого-то простить или навсегда избавиться от него

Некоторые вещи нарушают дружеские отношения.

Кэрри Брэдшоу могла быть ядовитым другом.HBO

INSIDER спросил Мазини, что, по ее мнению, нарушает дружеские отношения — иными словами, какие черты нельзя пересекать в дружбе. Если какой-либо из этих сценариев кажется вам знакомым, возможно, пришло время перестать извиняться за кого-то и начать решать, заслуживает ли этот человек места в вашей жизни.

Первое, по словам Мазини, — это эгоцентризм. «Я, я, я. Если у вас есть друг, который не проявляет сочувствия и может быть взволнован только своей собственной жизнью, уходите. Дружба должна быть улицей с двусторонним движением», — объяснил Мазини. «Оба человека должны быть там. друг друга, чтобы подбодрить друг друга, посочувствовать в трудные времена и наслаждаться совместной жизнью ».

Еще одно проблемное качество друга — это необходимость саботировать кого-то еще. «Когда ваш друг пытается украсть ваши свидания, привлечь к себе внимание вашего начальника и конкурирует с вами больше, чем поддерживает вас, пора прекратить эти отношения.Ваши друзья должны поддержать вас, а не стрелять из-за этого. «Если ваш друг стремится к вашим отношениям с другими людьми, пора найти лучшего друга», — сказал Мазини.

Последняя проблема, по словам Мазини, — неуважение. «Если ваш друг не уважает ваше время или ваши деньги, это нарушитель сделки. Когда ваш друг всегда занимает деньги, но никогда не возвращает их обратно, и, что еще хуже, он чувствует себя оскорбленным, когда вы просите вернуть деньги, в этих отношениях недостаточно уважения, чтобы заставить их пойти дальше.То же и с вашим временем. Если ваш друг ожидает, что вы бросите все, когда вы ему или ей понадобитесь, — это свидетельствует о неуважении к вашей жизни ».

Как простить того, кто вас обидел

Когда кто-то обидел вас — случайно или намеренно — бывает трудно преодолеть это. Возможно, вам никогда не удастся примириться с обидчиком, но прощение божественно и дает вам шанс стать лучше.Вот несколько способов, которыми вы можете научиться прощать.

Почему прощение важно для вашего благополучия

Прощение может быть последней вещью, о которой вы думаете, когда кто-то делает что-то по-настоящему ужасное с вами, но это не только для них — это важно для вашего собственного благополучия. Вначале вас охватит много эмоций, и это нормально. Вам не нужно ничего делать прямо сейчас, но слишком долго удерживать эту эмоцию становится тяжелым бременем, которое нужно нести через вашу жизнь.По сути: вы прощаете себя, а не только им.

Речь также не идет о том, чтобы их легко отпустить. Прощение не означает, что вы извиняете их за то, что они сделали, что вам еще не над чем работать, и особенно это не означает, что вы не можете до сих пор испытывать чувства по поводу того, что произошло.

G / O Media может получить комиссию

Прощение — это решение для вас, и только для вас. Скорее всего, они хотели бы получить прощение, но постарайтесь поставить себя на первое место в этой ситуации.Вы были обижены, а не они. Андреа Брандт, доктор философии объясняет в Psychology Today, что прощение — это прекращение вашего эмоционального потрясения:

Прощение ставит последнюю печать в том, что случилось, что причинило вам боль. Вы все еще будете помнить, что произошло, но больше не будете связаны этим. Проработав свои чувства и узнав, что вам нужно делать, чтобы укрепить свои границы или удовлетворить свои потребности, вы сможете лучше позаботиться о себе в будущем.

Имейте в виду, что прощение — это процесс.Это не тот переключатель, который можно щелкнуть немедленно, и для его выполнения может потребоваться много сил. Даже если у вас нет желания прощать прямо сейчас, вы все равно можете продвигаться к этому.

Найдите время и определите, как вы себя чувствуете

Может показаться, что вы никогда не избавитесь от эмоций, которые испытываете, когда с вами поступили несправедливо, но время лечит все раны. Не торопите процесс. Отведите себе пространство от мероприятия и сосредоточьтесь на настоящем. То, что ваша рана заживает, не означает, что вам нужно сразу же прощать противника.Если хочешь рассердиться, закричи в подушку. Если вы хотите грустить, выпустите слезы. Сдерживание эмоций может значительно усложнить процесс прощения и потребовать гораздо больше времени, чтобы добраться до места, где можно прощать.

Когда у вас будет время разобраться в своих эмоциях, вы сможете определить, что именно вас так сильно задело. Психолог Анита Санс из Quora рекомендует вам даже назвать свою боль. Какое бы чувство вы ни испытывали, дайте ему имя, чтобы у вас была цель, миссия.Назовите, что причиняет боль, чтобы точно знать, что вы в конечном итоге простите. Санс предупреждает, однако, что вы не должны искать «почему», пока разбираетесь в своих чувствах:

Иногда понимание «почему» того, что произошло, может быть полезным, но иногда мы никогда не узнаем , почему кто-то или что-то причинило нам боль… И вы не хотите ставить свое собственное выздоровление в зависимость от понимания , почему произошло плохое.

Возможно, вы никогда не поймете почему, но это нормально. Вам не нужно знать, почему что-то произошло, чтобы поправиться.

Сосредоточьтесь на том, что болит и от чего вы в конечном итоге хотели бы избавиться. Самое приятное, что вы можете простить кого-то столько времени, сколько захотите. Здесь все под вашим контролем. Так что пристегнитесь, кричите и кричите, и вы узнаете, когда будете готовы.

Поставьте себя на их место

Возможно, вы никогда не поймете, почему они сделали то, что они сделали, но иногда помогает увидеть вещи их глазами.Важно, чтобы вы никогда ни в чем не винили себя и не пытались найти им оправдание, но если вы потратите некоторое время на то, чтобы на мгновение посочувствовать своему обидчику, вам будет легче увидеть реальность ситуации. Помните, мы все люди и далеки от совершенства.

Представьте, что вы сделали то, что они сделали. Напомните себе, как много для вас будет значить прощение. Лори Дешене, автор и основатель Tiny Buddha, поднимает ценный момент, который поможет вам немного посочувствовать:

…если кто-то не социопат, они редко бывают без чувств. И если они причинили боль другому человеку, даже если их эго не позволяет им признаться в этом, скорее всего, они на каком-то уровне испытывают угрызения совести. Никто не является чистым плохим, и каждый несет свою боль, которая влияет на принимаемые ими решения. Это не оправдывает их бездумные, бесчувственные или эгоистичные решения, но облегчает их понимание.

Скорее всего, вы в какой-то момент допустили ошибку и сами причинили кому-то вред.В некоторых случаях вы даже сделали бы что угодно, чтобы исправить это или получить прощение. Возможно — по крайней мере для некоторых людей — причинить кому-то боль почти так же ужасно, как от боли. Постарайтесь изо всех сил представить, что причиняете кому-то боль, как только что, и подумайте о том, насколько великим будет прощение для обеих сторон. Прощение по-прежнему для вас, а не для них, но немного сочувствия может помочь вам быстрее прийти к прощающему состоянию ума.

Изложите свои чувства на бумаге

Для преодоления одних проступков потребуется больше времени, чем для других.Могут пройти месяцы или даже годы, прежде чем вы будете готовы двигаться вперед с прощением. Для действительно обидных вещей необходимо некоторое преднамеренное самоанализ и выражение чувств, и письмо — отличный способ сделать это.

Тем не менее, вы хотите, чтобы эти мысли были направлены на тех, кто вас обидел. Ева Кор, пережившая Холокост и защитница прощения, в своем блоге на Quora предлагает вам просто написать им письмо:

Возьмите лист бумаги и ручку. В уединении собственного дома или там, где вы чувствуете себя комфортно, начните писать письмо.Это может занять у вас четыре месяца, как у меня. Это может занять у вас неделю или даже день. Это зависит от того, как быстро вы справитесь с болью, которую носили с собой. Несмотря ни на что, ваше письмо не будет закончено до тех пор, пока вы не сможете написать в конце «Я прощаю вас» и иметь в виду каждое сказанное вами слово. Вам даже не нужно никому отправлять свое письмо — оно для вас.

Кор говорит, что чувство свободы после прощения — одна из самых освобождающих вещей, которые вы когда-либо испытывали.Положите ручку на бумагу и представьте, что говорите все, что не можете сказать своему обидчику. Когда вы закончите, вы можете понять, что вам совсем не нужно говорить это им, и все, что вам нужно было сделать, — это рассказать об этом.

Помните, что прощение не означает примирения

Важно помнить, что прощение кого-то не означает, что все это круто. К сожалению, старая фраза «простить и забыть» не очень полезна в реальной жизни. Вы должны помнить, что кто-то сделал с вами, даже если это означает, что вы больше не можете быть частью их жизни.По словам писателя и психолога Сони Любомирски, примирение требует взаимного уважения:

Примирение требует совместной работы обеих сторон. Прощение — это то, что полностью зависит от вас. Хотя за примирением может последовать прощение, можно простить без восстановления или продолжения отношений. Человек, которого вы прощаете, может быть умершим или больше не являться частью вашей жизни. Вы также можете отказаться от примирения, возможно, потому, что у вас нет оснований полагать, что отношения с другим человеком полезны для вас.

Скорее всего, вы потеряли часть своего уважения к ним, и если вы не хотите быть рядом с ними, это ваш выбор. Пришло время проявить эгоизм и решить, что вам подходит.

Сосредоточьтесь на настоящем

Когда вы будете готовы отпустить все и двигаться дальше, думая о том, что происходит вокруг, вы можете помочь. Лео Бабаута из Zen Habits предполагает, что вы осознаете, что прошлое прошло и больше не происходит. Единственное место, где может больше существовать прошлое, — это ваш разум.

Вместо этого сосредоточьтесь на том, что в вашей жизни идет хорошо, на вещах, которые делают вас счастливыми, и на людях, которые есть в вашей жизни, которые не обидели вас. Может быть, у вас дела идут хорошо, или у вас просто новый гаджет, с которым можно поиграть. Сохраняйте радость и позитив. Вы неизбежно будете блуждать в прошлом в своем уме, но, как предлагает Бабаута, признать это и вернуться в настоящий момент.


Простить другого человека — лучшее, что вы можете сделать для себя.Это не всегда легко, а иногда на это уходит много времени, но вы будете рады, что сделали это. Выпустите любые эмоции, которые вам нужны, дайте себе время исцелиться и разгрузите этот багаж. Впереди еще долгий путь, и лишний вес вам не нужен.

Фото: Мелинда Варга (Shutterstock), Vic , Джорджи Паууэлс

048 9005 , martinak15 , Тастон , Джеспер Ронн-Дженсен .

Отчет о прощении через извинения

Философия (Рамат-Ган). 2017; 45 (4): 1785–1802.

Кристина Роадевин

Департамент философии, Университет Шеффилда, 45 Victoria Street, Sheffield, S3 7QB UK

Департамент философии, University of Sheffield, 45 Victoria Street, Sheffield, S3 7QB UK

Corresponding автор.

Поступило 01.02.2017 г .; Пересмотрено 4 апреля 2017 г .; Принят в печать 23 июня 2017 г.

Открытый доступ Эта статья распространяется в соответствии с условиями Международной лицензии Creative Commons Attribution 4.0 (http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/), которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии вы должным образом указываете первоначального автора (авторов) и источник, предоставляете ссылку на лицензию Creative Commons и указываете, были ли внесены изменения.

Abstract

Я начинаю с представления интуитивно привлекательного объяснения прощения, «рассказа о оскорблении», которое прекрасно объясняет цикл от проступка к прощению.Мы должны отвечать на проступки, обвиняя наших обидчиков в том, что они оскорбляют нас своими действиями (Murphy 1988; Hieronymi Philosophy and Phenomenological Research, LXII (3), 529–55, 2001; Hampton 1988a, b). Как можно побороть проступок? Либо отказом от оскорбления, либо принятием необходимых мер для исправления сделанного проступка. После того, как оскорбление было снято, обычно путем извинения или раскаяния, может наступить прощение. Мартин The Journal of Philosophy, 107 (10), 534–53, (2010) недавно подверг критике это многообещающее объяснение прощения.Моя цель здесь — защитить улучшенную версию «оскорбительного аккаунта». Я предлагаю отчет о , получившем прощение посредством извинений , который имеет общие черты с «описанием оскорбления», критикуемым Мартином, но также улучшает проблемы, обнаруженные в «описании оскорбления». Этот новый аккаунт успешно решит загадку прощения. Опираясь на описание извинений Бовенса (2009), я утверждаю, что извинения однозначно приносят прощение обидчику. Наконец, я обращаюсь к проблеме связи между извинениями и прощением, недавно поднятой Hallich Ethical Theory and Moral Practice, 16 (5), 999–1017, (2016).Я утверждаю, что мой выразительный взгляд на функцию извинений отвечает его скептицизму в отношении извинений.

Ключевые слова: Прощение, Извинение, Уважение, Обида

Введение

В этой статье я придерживаюсь той точки зрения, что, когда мы прощаем, мы берем на себя обязательство оставить обиду позади нас и двигаться дальше, перестав удерживать эту особенность. несправедливо по отношению к обидчику и, в конечном итоге, преодолевая обиду, которую нас вызвала обида. 1 Прощая, мы даем обидчику возможность не повторять моральный проступок.Таким образом, прощение включает в себя два типа ожиданий: ожидается, что жертва оставит несправедливое позади — это может включать в себя отказ от повторного упоминания об этом в будущем разговоре в обвинительной манере, преодоление чувства вины и отношения к этому конкретному проступку или, возможно, замена негативных чувств на больше положительных эмоций по отношению к обидчику, например, доверия или доброй воли. С другой стороны, правонарушителю доверяют больше не делать того же самого, и поэтому он несет ответственность за то, чтобы не повторить плохое поведение.

Вопрос, на который я пытаюсь ответить здесь, заключается в том, что именно может оправдать и заслужить прощение жертвы. Отвечая на этот вопрос, я провожу различие между оправданным , и заработанным . Многие вещи могут оправдать прощение (например, сострадание и самосохранение, в случаях выборного прощения 2 ), но утверждение, которое я буду аргументировать, состоит в том, что только извинение может заслужить его. Таким образом, прощение может быть оправдано только через извинение, если его заработали.

С самого начала стоит пояснить, что здесь меня интересует рассказ об «искупительном прощении 3 » — или о том, что я называю «заслуженное прощение», в котором прощение становится рациональным благодаря репаративной деятельности обидчика. Однако я осознаю, что, поступая так, я пренебрегаю другим важным типом прощения — выборным прощением, которое предлагается в качестве подарка непримиримым обидчикам. Я не собираюсь утверждать, что один тип прощения более ценен или распространен, чем другой.Я счастлив признать, что выборное прощение одинаково ценно для того, чтобы позволить жертве и обидчику жить дальше. 4 Тем не менее, в этой статье меня беспокоит счет прощения, заработанного посредством извинений , и, в частности, вопрос о том, почему извинения дают жертве повод для прощения.

Объясняя роль извинений в оправдании прощения, многие авторы утверждали, что прощение связано с определенной загадкой.То есть, необходимо не только объяснить, что оправдывает потерпевшую перестать придерживаться определенного зла в отношении правонарушителя и в конечном итоге преодолеть чувство вины по отношению к ней, но также и то, как жертва может сделать все это, не отрицая, что ее ошибка была неоправданной и неоправданной моралью. преступление.

Памела Хиероними (2001) и Джеффри Мерфи (1988; 2003) утверждают, что мы можем решить эту загадку прощения, если учесть тот факт, что наши обидчики, когда они причиняют нам зло, оскорбляют и унижают нас своими действиями.Согласно Хиероними и Мерфи, проступок передает другим оскорбительное послание: допустимо обращаться с жертвой таким униженным образом и что такое обращение приемлемо в целом (Hieronymi 2001: 546). Таким образом, противоправные поступки несут информацию о том, чего заслуживают жертвы, а также об их моральном статусе. По их мнению, негодование — это форма протеста против этого оскорбительного послания. Извинения работают по отношению к прощению, фактически отказываясь от оскорбления.Извинения оправдывают отказ от нашей обиды, поэтому теперь можно ожидать прощения. Я буду следовать практике Эдриен Мартин (2010), которая называет это оскорблением .

Мартин (2010) недавно подверг критике этот многообещающий взгляд на прощение и извинение. Более того, я согласен с ней в том, что конкретная часть критикуемого ею «оскорбительного рассказа» неудовлетворительна. Однако важно сохранить понимание, лежащее в основе этого рассказа, которое заключается в том, что для понимания извинений и прощения важно то, что проступки не уважают нас как агентов.Я выдвинул новую версию «отчета о оскорблении», , рассказ о прощении, заслуженном через извинения , который может решить загадку прощения и объяснить уникальную роль извинений в получении прощения. Предлагаемый мною отчет также ставит под сомнение широко защищаемое утверждение о том, что прощение предполагает полное преодоление негодования. Из моего анализа извинений будет следовать, что жертва может простить, даже если ее «сердце» еще не совпадает с тем, что она чувствует к обидчику. 5 Я утверждаю, что цель заслуженного прощения состоит в том, чтобы признать, что обидчик исправил неуважение, проявленное в результате его проступка, извинением с последующим обязательством избавиться от зла ​​и, в конечном итоге, восстановить отношения.

Наконец, я обращаюсь к вопросу об извинениях в целом, недавно поднятому Халлихом (2016). Я утверждаю, что мой выразительный взгляд на функцию извинений отвечает его скептицизму в отношении извинений.

Загадка прощения

Позвольте мне начать с обсуждения загадки прощения, сформулированной Иероними (2001) и Алле (2008).С одной стороны, эти рассказы утверждают, что прощение подразумевает, что мы оставляем зло позади — мы обязуемся отпустить негативные чувства по отношению к обидчику, такие как негодование и гнев. 6 С другой стороны, пространство для прощения открывается, когда мы видим, что наш обидчик виноват в том, что он сделал, — когда мы можем законно обвинять нашего обидчика в том, что он причинил нам боль. Таким образом, прощение требует постоянного морального осуждения зла. Тем не менее, если дело обстоит именно так — если необходимо всегда признавать вину обидчика, даже после того, как он простил, — тогда трудно понять, как жертва может оставить обиду позади себя и простить обидчика, не отказываясь от оправданной вины. чувства.Позвольте мне переформулировать загадку. Кажется, что прощение имеет смысл только тогда, когда мы принимаем следующие предварительные условия:

  1. То, что сделал обидчик, было неправильным; это было оскорблением морали. (Если нет морального оскорбления, то простить обидчику нечего.)

  2. Правонарушитель, как правило, может нести ответственность за свои действия. (Если обидчик лишен способности нести ответственность, то, опять же, прощать нечего, потому что было бы несправедливо обвинять такого человека.)

  3. Правонарушитель несет ответственность за этот конкретный проступок, поэтому ее нельзя оправдывать за то, что она сделала — прощение — это не то же самое, что прощение. 7

Проблема теории прощения состоит в том, чтобы показать, как можно простить обидчика, продолжая считать его ответственным за то, что он сделал. Таким образом, задача состоит в том, чтобы объяснить, как можно простить, не отрицая хотя бы одного из трех предварительных условий, перечисленных выше, несмотря на то, что они являются теми самыми предпосылками, которые делают уместным наше чувство вины против обидчика.

Загадка может быть решена, утверждали некоторые авторы, 8 , если преступник предпримет шаги, чтобы исправить то, что он сделал, извинившись перед жертвой. Кажется, что даже если обидчик серьезно обидел нас, мы часто готовы простить ее, если она искренне извиняется. Это может показаться загадкой, поскольку непонятно, почему такой простой жест может убедить жертву дать прощение своему обидчику. Поэтому для теории прощения очень важно объяснить, как извинения работают по отношению к прощению.Извинения могут дать жертве правильные моральные причины простить своего обидчика. По общему признанию, прощение может также прийти без извинений, когда прощение предлагается в качестве подарка обидчику, и, более того, иногда могут быть принесены извинения, но прощение не ожидается. 9 Несмотря на эти примеры, остается оправдывающая связь между искренними извинениями и получением прощения, 10 , и любой отчет должен объяснять, почему извинения имеют силу обоснования.

Теперь я перехожу к обсуждению влиятельного описания в литературе о прощении, «рассказа о оскорблении», которое, кажется, решает загадку прощения и объясняет связь между извинением и заслуженным прощением.

«Оскорбительный счет»

Согласно «оскорбительному счету» прощения, когда обидчик причиняет нам зло, она сообщает жертве, что его моральная ценность не препятствует такому обращению: «Я считаю, а ты — нет» (Мерфи 1988: 28), или «С вами можно так поступить» (Hieronymi 2001: 546).Отсюда следует, что, согласно этой точке зрения, простой факт, что кто-то нас обижает, оскорбляет и подрывает нашу ценность.

Хэмптон (1988a, b) критикует утверждение Мерфи о том, что проступки оскорбляют нас и иногда успешно унижают нас. Хэмптон утверждает, что оскорбления можно понимать двояко: как «унижающие» или «принижающие». Она утверждает, что мы можем унизить кого-то, обидев его, не принижая его или, говоря словами Мерфи, унижая его — жертва может не чувствовать, что ее чувство собственного достоинства ухудшилось.Хэмптон утверждает, что мы можем обидеть жертв, оскорбляя их, даже если жертвы не чувствуют себя униженными и никоим образом. По Хэмптону, жертвы, строго говоря, не могут быть уменьшены, даже если они чувствуют себя уменьшенными, потому что моральный статус всегда равен и не может быть понижен. Я вернусь к этому различию, потому что оно будет важно для учетной записи, которую я хочу защищать. Я согласен с Хэмптоном в том, что действия могут оскорбить правонарушителей, но не принижают их.

Иероними, в отличие от Хэмптона, понимает оскорбление нашего чувства собственного достоинства (в «убывающем смысле») в терминах того, что она называет «угрожающим заявлением», которое предъявляется противоправным «событием».Исходя из этого, Хиероними предлагает понимать негодование как форму протеста против «угрожающего заявления», сделанного действиями правонарушителя, «заявления», которое вызывает у жертвы чувство угрозы и, следовательно, негодование. Хотя прошлые действия по-прежнему представляют собой настоящую угрозу достоинству человека, разумно испытывать негодование, поскольку оно бросает вызов скрытому «угрожающему требованию» (Hieronymi 2001: 546-547). Если ничто иное или никто другой не будет протестовать против поведения правонарушителя, жертва может сделать это, обидевшись на правонарушителя.

Отсюда следует, что возмущение в описании Хиероними оправдывает не только (оправданная) вера в виновность правонарушителя в совершении преступления, но также вера в то, что неправда выражает или « создает » постоянную угрозу для чувства жертвы. стоит (Hieronymi 2001: 546-547). Обида — это « ответная реакция », потому что она направлена ​​на подтверждение ценности жертвы (она подтверждает и пытается восстановить ценность, которую отрицали и которым угрожали в проступке), и поэтому, когда жертва прощает, это указывает на то, что « угроза ‘к ней ценность была удалена.Чтобы успокоить негодование жертвы, нарушитель должен символически отказаться от своей «угрозы», извиняясь. Таким образом, успешное извинение снижает «угрозу» (и оскорбление) до достоинства человека. Извинившись, утверждает Иероними, обидчик «отказывается от дела», и «гнев теряет смысл» (2001: 548). Это объясняет роль извинения в прощении для Иероними: извинение отменяет оскорбление, поэтому жертва чувствует себя в безопасности и имеет право прощать. Точно так же Мерфи утверждает, что, извиняясь, преступник умудряется «опустить себя» и поднять жертву (1988: 28).Таким образом восстанавливается самоуважение жертвы, поскольку она перестает чувствовать угрозу. Теперь жертва может признать, что правонарушитель отказался от своего иска, и это признание оправдывает прощение жертвы, поскольку негодование больше не оправдано.

Мартин (2010) резюмирует «описание оскорбления» следующим образом: 1. Противоправные действия оскорбляют ценность их жертвы. 2. Обида — это форма протеста против этого оскорбления. 3. Удачное извинение устраняет оскорбление (Martin 2010: 538).Таким образом, с этой точки зрения негодование направлено на оскорбительное послание, выраженное в проступке. Хорошее извинение опровергнет это сообщение, и, таким образом, жертва увидит, что ее оправдание негодования подорвано.

Проблемы с «учетной записью оскорбления»

Мартин (2010) утверждает, что мы должны отклонить «учетную запись оскорбления» по следующей причине: эта учетная запись может быть верной только в тех случаях, когда преступник намеревается заставить свою жертву поверить что он заслуживает своего обращения, или что она молчаливо считает, что ее жертва заслуживает его обращения »(2010: 541).Таким образом, извинение может дать повод простить обидчика только в ограниченном наборе случаев — тех, в которых проступок действительно посылает такой сигнал. По мнению Мартина, обиды сами по себе не могут оскорбить их жертв (то есть послать сигнал о том, что их жертвы не заслуживают лучшего обращения). Она придерживается точки зрения Грайса на значение и утверждает, что то, что говорящий намеревается сообщить, произнося определенное предложение, имеет решающее значение для определения значения этого предложения. Итак, с точки зрения Мартина, можно отправить оскорбительное сообщение только в том случае, если он намеревается это сделать.Отсюда следует, что извинения имеют смысл только в тех случаях, когда преступник намеревается оскорбить ее жертву. Однако Мартин утверждает, что извинения уместны даже в тех случаях, когда у правонарушителя нет такого намерения. Следовательно, по словам Мартина, «описание оскорбления» должно быть неверным, поскольку не может объяснить тот факт, что мы должны приносить извинения в тех случаях, когда мы не собирались оскорблять.

Тем не менее, «отчет о оскорблении» может ответить на критику Мартина. Вопреки мнению Мартина, противоправные действия могут иметь силу посылать оскорбительные сообщения даже при отсутствии коммуникативного намерения со стороны говорящего.Например, я могу случайно оскорбить кого-то (подумайте о случае, когда человек шутит, оскорбляя свою аудиторию, но даже не осознает, что в этой конкретной шутке было что-то проблемное). Предположим, я веду сеанс и не замечаю, когда женщины в комнате хотят говорить, или, может быть, я не могу остановить мужчин в комнате, чтобы они постоянно перебивали женщин, когда они говорят. Этот инцидент не просто вызывает неудобства и разочарование из-за того, что женщины не могут выразить свою точку зрения, но, что более важно, он заставляет женщин чувствовать себя ущемленными из-за институционального неуважения к ним.Сторонники «оскорбительной версии» могут ответить, что мне нужно извиниться здесь, учитывая, что я оскорбил женщин в комнате, хотя я не собирался оскорблять их.

Тем не менее, в этой статье я спорю с Мартином, что эта версия «описания оскорбления» не является удовлетворительной. Как и Мартин, я согласен с тем, что одним из последствий «оскорбления» является то, что имеет смысл извиняться и прощать лишь очень небольшую группу обид. Я согласен с тем, что виновными считаются те нарушения, в которых жертва чувствует моральную угрозу и подрыв.Однако я утверждаю, что извинения уместны, даже если жертва не чувствует себя ущемленной, поэтому «отчет о оскорблении» следует изменить, чтобы учесть и эти случаи. Я проведу различие, которое Хэмптон проводит между «унижением» и «принижением», чтобы показать, как это можно сделать.

«Отчет о оскорблении», предложенный Хиероними и Мерфи, связывает условия прощения с утверждением о психологическом состоянии чувства собственного достоинства жертвы, в частности, о чувстве морального унижения (в смысле Хэмптона).Однако это слишком субъективное условие для оправдания прощения. Например, рассказ Иероними основан на утверждении, что проступок угрожает чувству собственного достоинства и что это чувство собственного достоинства можно искупить различными способами. Таким образом, уместность прощения в ее описании зависит от психологического утверждения о чувстве собственного достоинства жертвы, а не от объективного факта о том, унижалась ли жертва тем, как с ней обращались.

Мы видим, что это проблематично в следующем примере.Рассмотрим, например, жертву правонарушения, которая просто не из тех людей, которые позволяют себе моральные травмы, поскольку она уверена в своей самооценке. Говоря словами Хэмптона, представьте себе человека, который «вне обиды» в том смысле, что он настолько уверен в своем статусе как личность, что «унизительные действия не могут поставить это под сомнение» (1988a: 58). Такая жертва может решить разорвать связь с обидчиком, потому что она может видеть, что они неприятны, даже если это не сопровождается чувством угрозы или ущерба для самооценки.В этом случае прощение, безусловно, играет свою роль. Иероними ошибается, полагая, что, поскольку жертва не чувствует угрозы, ей наплевать на обиду или она не может простить. Иероними утверждает, что преступление «не представляет угрозы только в том случае, если оно касается неважного дела или если вы теряете статус морального сверстника» (2001: 549). 12 Я с ней не согласен: если жертва морально осуждает преступление и обоснованно считает его преступлением без уважительной причины, то этого достаточно для прощения.Жертве не нужно чувствовать угрозу, чтобы осудить правонарушение и ожидать извинений.

Кроме того, для «сообщения о оскорблении» неясно, какова роль извинения в тех случаях, когда правонарушитель не угрожает самоощущению человека, потому что правонарушителю не удалось заставить потерпевшего почувствовать угрозу. Рассмотрим случай неполного правонарушения, когда жертва никогда не осознает, что стала жертвой умышленного нападения. Например, покушение на убийство, при котором потенциальный убийца не может убить человека, на которого он был направлен (я пытаюсь выстрелить в него, что-то блокирует мой обзор, и я не могу выполнить разряд; он никогда не узнает о моей попытке).Предполагаемый убийца нуждается в каком-то прощении (жертве также должны принести извинения), несмотря на то, что он не сумел подать заявление с угрозой.

Если правонарушением не было оскорбления и правонарушитель не пытается снизить ценность своей жертвы, то опять же неясно, какова роль извинения в прощении. В случае «оскорбления» предполагается, что извинения устраняют ощущение угрозы для собственного достоинства и опровергают оскорбительное послание о том, что жертва заслуживает плохого обращения.Когда нет угрозы или оскорбления, тогда «описание оскорбления» не может объяснить, как извинения дают жертве повод для прощения. Отсюда следует, что в этом описании имеет смысл извиняться и прощать только в тех случаях, когда жертва чувствует себя морально униженной. Роль извинения в плане отказа от « угрожающего заявления » или оскорбления собственного достоинства проблематична в случаях, когда нет такого оскорбления или угрозы, потому что, как выразился Мартин, « это означает, что негодование часто совершенно необоснованно и что для правонарушителя нет смысла просить прощения или для жертвы предлагать его »(2010: 541).

Тот факт, что жертва чувствует себя обиженной в этих случаях, не делает прощение уместным. Вместо этого это должен быть нормативный вопрос о том, в порядке ли прощение. Там, где люди будут иметь право чувствовать себя обиженными и обиженными, даже если они этого не сделают, прощение по-прежнему уместно, потому что с ними поступили несправедливо. Точно так же извинение не обязательно является адекватной реакцией на чувство угрозы, если это чувство угрозы неуместно. Отчет о прощении должен быть в состоянии объяснить, почему извинения дают нам моральную причину прощать всякий раз, когда с нами поступают несправедливо, а не только в тех случаях, когда мы чувствуем угрозу, подрываемость или просто боль.

Новое предложение: заслуженное прощение через извинение

Теперь я перейду к описанию заслуженного прощения, которое решает загадку, изложенную в разделе I, и объясняет, почему извинение в прощении дает основание. В предыдущем разделе я утверждал, что «описание оскорбления» неверно, если предполагать, что мы осуждаем, а затем прощаем правонарушителей только тогда, когда правонарушители угрожают нашему чувству собственной значимости, а затем восстанавливают его, или когда проступок успевает оскорбить и унизить нас.

Я придерживаюсь мнения, что мы прощаем людям обиды, причиненные нам, и что мы должны адекватно реагировать на обиды не только из-за случайного факта, что наше чувство собственного достоинства повреждено, но потому, что проступки не уважают нас. Я предлагаю понять это неуважение как объективное и следовать предложенному Хэмптоном понятию «унижения». Я сохраняю здесь интуицию, лежащую в основе первоначального «оскорбительного рассказа», заключающегося в том, что проступок оскорбляет нас как личности. Однако неуважительные действия неправильны, даже если они не угрожают нашему чувству моральной ценности. Они ошибаются, потому что объективно к жертвам не относились с должным уважением.

Мои извинения в моем отчете относятся к совершенным проступкам, в которых природа причиненного нарушения понимается объективно, а не касается конкретно вреда, причиненного субъективным чувствам человека.Я не отрицаю, что существует концептуальная связь между нашей склонностью чувствовать обиду из-за определенных видов поведения и тем поведением, которое считается неправильным. Тем не менее, то, являются ли жертвы униженными или чувствуют себя униженными, не является необходимым условием извинений и прощения. Жертва правонарушения может признать, что с ней обращались неуважительно, и обвинить в этом правонарушителя, не чувствуя себя униженной моральным оскорблением.

Таким образом, нам не нужно думать о негодовании как о обязательно ответе либо на угрожающее заявление, подразумеваемом в действии (Hieronymi), либо как о « вызывающем подтверждении своего ранга и ценности перед лицом обращения, ставящего их под сомнение в собственном сознании ». ‘(Хэмптон 1988a: 60). 13 Мы можем обоснованно возмущаться правонарушителями, потому что они проявили неуважение к нам и, таким образом, не смогли соответствовать определенным моральным нормам взаимного уважения. Это предполагает, что мы должны отделить негодование от восприятия «моральной угрозы» нашей ценности и признать, что мы можем обижаться на правонарушителей, но не потому, что они угрожают нашему чувству собственной значимости: мы возмущаемся правонарушителями, потому что они не относятся к нам с должным уважением. . Чтобы проиллюстрировать, что мы должны понимать неправильное как «объективное» и не обязательно связанное с субъективными обидными чувствами, рассмотрим пример неверности в моногамном браке.Предположим, что мой партнер наконец признается в романе, который у него был много лет назад с моим лучшим другом. Этот роман никогда не повлиял на наш брак, и у нас всегда был счастливый брак. Тем не менее, моей естественной реакцией на его признание будет негодование и обвинение. Я виню его в том, что он обидел меня, таким образом не уважая меня все эти годы, несмотря на то, что его проступки никоим образом не повлияли на меня негативно.

Эта идея о том, что мы возмущаем правонарушителей за неуважение и невнимательность, выраженные в их действиях, отражает точку зрения на проступки, предложенную Гайтой (2004), Дарваллом (2006), Стросоном (2008) и Смитом (1982).Gaita (2004), 14 , например, утверждает, что когда с нами поступают несправедливо, для нас имеет значение не только естественный вред (физическая травма, неудобство, потеря имущества и т. Д.), Причиненный несправедливостью, причиненной нам, но мы были обижены как личности. Это связано с кантианской идеей о том, что для нас важно, чтобы с нами обращались и признавали равными с моральной точки зрения в моральном сообществе, поскольку все мы равны, поэтому мы заботимся об отношениях морального равенства между людьми. Если чернокожему человеку не разрешают войти в магазин, потому что он черный, он не , а только обеспокоен бесполезностью невозможности делать покупки в этом магазине, но, что более важно, потому, что ее оскорбили как личность: ее унижают на человек. из-за того, что к ней не относились с должным уважением или с должным уважением как к личности.Дарвалл (2006) утверждает это, предполагая, что моральный вред — это, в основном, несправедливость по отношению к нашему человеку:

Когда кто-то использует вашу ногу в качестве подставки для ног, это травма не только вашей стопы, но и вашей личности. Это неуважение к вашему положению или достоинству как к кому-то, с кем не могут обращаться так, и кто имеет статус одного из других, чтобы призывать других к этому. (2006: 84)

Таким образом, всякий раз, когда происходит проступок, предал ли меня мой партнер или кто-то взломал мою учетную запись электронной почты, все эти проступки на самом деле влекут за собой какое-то нарушение уважения.Конечно, ошибки связаны со многими другими вещами, такими как обида, разочарование, потеря доверия и т. Д., Но они также обязательно связаны с отсутствием уважения. Следуя этой идее, я предлагаю понимать проступок как проявление неуважения к жертве и, следовательно, создание дефицита уважения. Таким образом, после правонарушения необходимо выполнить необходимую задачу: проявленное неуважение должно быть исправлено, а уважение жертвы должно быть подтверждено. Правонарушитель должен признать, что он неправильно обращался с жертвой, что ей не следовало обращаться с ней таким образом и что жертва заслуживает лучшего и большего уважения.Я должен добавить здесь, что я не предполагаю, что извинения возместят весь ущерб, причиненный проступком. Мое заявление скромное: извинения возместят жестокое обращение, связанное с правонарушением; правонарушитель теперь обращается с жертвой как с человеком, заслуживающим уважения, как с человеком, которому неприемлемо снова совершить ошибку. Однако часто извинений недостаточно для устранения большинства других элементов правонарушения. Таким образом, правонарушителю, возможно, придется выплатить компенсацию жертве или ее семье, понести наказание, поработать на благо общества, должным образом справиться с обиженными чувствами жертвы и компенсировать любой физический или материальный вред, причиненный несправедливостью.

Разрешите пояснить мою модель на примере. Предположим, ваш друг Билл сплетничает о вас на вечеринке и распространяет за вашей спиной злые слухи. В этом случае поступок Билла выражает неуважение, так что баланс уважения между вами и вашим другом нарушается. Вопрос в том, что можно сделать, чтобы восполнить дефицит уважения, созданный предательством Билла? Ответ — серьезные извинения со стороны вашего друга. Это говорит о том, что когда кто-то принимает значимые извинения, это происходит потому, что недостаток неуважения был восполнен извинениями, и, таким образом, прощение может быть получено.

Прощение действительно требует некоторого пересмотра суждений, как утверждает Иероними. Однако, в отличие от рассказа Хиероними, когда мы прощаем, мы отказываемся от суждения о том, что обидчик продолжает не уважать нас. Таким образом, четвертым условием надлежащего прощения должно быть не то, что чувство собственного достоинства жертвы подверглось угрозе и оно восстановилось, а тот факт, что обидчик изменил баланс уважения: больше не существует дефицита неуважения. Именно это объективное, выраженное неуважение исправляется в извинениях, а не в каком-либо субъективном ощущении морального унижения.

После извинений обычно восстанавливаются личные отношения. Однако невозможно добиться этого интимного восстановления личных отношений без восстановления более общих моральных отношений. 15 Заслуженное прощение восстанавливает моральные отношения между жертвой и правонарушителем после извинения, потому что извинение восстанавливает выраженный уровень уважения к человеку равного уважения. Извинение делает это потому, что обидчик дистанцируется от неправильного действия, морально осуждая его, и, отмежевываясь от проступка, он избегает соучастия и уступчивости.

Конечно, в некоторых случаях проступка может быть принято решение, что в данной ситуации будет лучше, если люди будут продолжать отдаляться друг от друга. В этих случаях есть ощущение, что отношения не восстанавливаются полностью, поскольку люди чувствуют, что они не могут снова быть близкими как друзья. Тем не менее, извинение делает свое дело, поскольку моральное уважение уравновешивается даже в этом случае: в прощении можно восстановить моральные отношения и решить не восстанавливать личные отношения.

До сих пор я утверждал, что, прощая жертву, она признает, что преступник восполнил недостаток уважения. Теперь я буду утверждать, что прощение также включает в себя обязательство восстановить отношения с обидчиком. Это обязательство оправдано тем фактом, что обидчик, извиняясь, восполнил существующий дефицит уважения и тем самым восстановил моральное равенство, которое было утрачено в результате проступка. В минимальном смысле прощение восстанавливает моральное равенство между жертвой и правонарушителем, которое я понимаю в терминах « взаимного признания способности предъявлять определенные требования друг к другу, то есть в моральном случае взаимное уважение равное достоинство свободных и разумных людей »(2006: 83-84).Таким образом, заслуженное прощение подтверждает, что отношения уважения между жертвой и правонарушителем были восстановлены, и за этим, в свою очередь, следует обязательство восстановить отношения с правонарушителем.

Моя учетная запись решает загадку прощения, потому что жертва продолжает верить, что обидчик виновен в совершенном проступке, но, тем не менее, баланс уважения между ними был восстановлен. Заслуженное прощение оправдывается моральными соображениями: прощение уместно после извинения, потому что оценка уважения была изменена, так что жертва и обидчик снова находятся на одном уровне.

Одна из причин, по которой мой рассказ превосходит исходный «рассказ о оскорблении», заключается в том, что он открывает возможность того, что, хотя извинение должно выражать раскаяние и прощение, обычно в определенной степени преодолевается негативные чувства (извинения оправдывают это (но для жертвы всегда остается открытым вопрос, откажется ли она от чувства вины), тем не менее, извинение не обязательно должно выражать глубокое раскаяние, а прощение не должно преодолевать всякую обиду. 16 Исходный «отчет о оскорблении» придерживается неправдоподобной точки зрения, согласно которой вы можете извиниться только тогда, когда искренне раскаиваетесь, потому что только тогда вы сможете отменить угрозу.Он также придерживается мнения, что негативное чувство обиды необходимо полностью преодолеть с помощью прощения.

Я могу считать, что прощаю вас, и я могу искренне передать вам свое прощение, даже если мое сердце не совсем согласилось с эмоциональной перспективой, которой я придерживался. Это потому, что на выраженном уровне между нами произошло уравнивание моральных отношений. То есть дефицит уважения, который вы вызвали, обидев меня, теперь вы снова восполнили, извинившись, и поэтому я могу признать это, прощая вас.

Моральные отношения восстанавливаются в извинении и прощении, прежде всего на уровне выражения, через заявление о том, что каждая сторона одинаково морально достойна. Таким образом, мой рассказ лучше, чем рассказ Хиероними, потому что извинение может сделать моральную работу и оправдать прощение жертвы, даже если ее эмоции еще не преодолели должным образом.

В моей модели необходимость извинения за заслуженное прощение основывается на признании правонарушителем необходимости восполнить дефицит уважения, вызванный его проступком.Это можно сделать символически, признав, что к жертве не относились с должным уважением, однако во многих случаях преступник должен также компенсировать потерпевшему неудобства, причиненные или любой материальный ущерб, причиненный правонарушением. Кроме того, важно восполнить пережитый дефицит уважения, как когда жертва не подвергается эмоциональному воздействию несправедливости по отношению к ней, так и даже когда жертва продолжает чувствовать себя униженной в течение чрезмерно долгого времени. Мы можем отдать должное тому факту, что прощение основано на моральных соображениях, если мы утверждаем, что то, что дает нам хорошие моральные основания для прощения, — это не облегчение чувства угрозы или тот факт, что обидчик подвергся унижению, умоляя о прощении (Мерфи ), но восполнение объективно существующего дефицита уважения, вызванного совершенным проступком.

Роль извинений в достижении прощения

Мой взгляд на проступки и прощение очень хорошо согласуется с существующим описанием извинений, предложенным Бовенсом (2008). 17 Логика проступка и прощения подразумевает, что нам нужен отчет, который изображает извинение как центральный вид речевого акта, способного восполнить дефицит уважения, связанный с проступком. Я утверждал, что извинения — это адекватная реакция на признание того, что человек является нарушителем, с целью исправления выраженного неуважения.Я также утверждал, что извинения — это больше, чем просто сигнал об устранении угрозы. Извинения обладают способностью давать основания: они оправдывают прощение. 18 Какова же тогда роль извинения в прощении и почему извинение дает жертве повод простить?

Я полагаю, что мы можем разобраться в утверждении, что извинение может уравнять уровень уважения, понимая извинение как речевой акт, иллокутивным моментом которого является подтверждение уважения к жертве.Извинения, утверждает Бовенс, — это «признание того, что я не относился к вам с должным уважением. Я склоняю голову, чтобы восполнить недостаток уважения в моем более раннем обращении с вами »(2008: 231). Бовенс использует пример Канта, чтобы проиллюстрировать эту идею. Представьте себе случай, когда богатый преступник, извиняясь, целует руку жертвы, имеющей более низкий социальный статус. Этим жестом смирения обидчик выражает «избыток уважения, и этот избыток призван вернуть равновесие на чашу весов уважения» (Bovens 2008: 231).Таким образом, для Бовенса это необходимое условие успешного извинения — проявление чрезмерного уважения к жертве.

Хотя я симпатизирую точке зрения Бовенса, я не придерживаюсь мнения, что извинения работают, потому что правонарушитель выражает «чрезмерное уважение» к жертве. Вопреки тому, что предлагает Бовенс, мы не можем буквально восполнить дефицит, количественно добавив немного больше уважения, чтобы жертва больше не испытывала дефицита. Можно извиниться, и это извинение восстановит баланс уважения, но без «чрезмерного уважения» или проявления чрезмерного смирения.Давайте теперь посмотрим, почему извинение имеет силу. Извинения обычно включают четыре элемента 19 :

  1. Признание того, что человек сделал что-то неправильно. 20

  2. Признание того, что правонарушитель не относился к жертве с должным уважением. 21 Я добавляю к анализу Бовенса, что за этим последует позиция самообвинения: правонарушитель теперь поддерживает жертву, признавая, что жертва не уважалась, и тем самым подтверждая моральное положение жертвы.Самообвинение подразумевает отрицание зла, совершенного в результате того, что правонарушитель не повторяет морального проступка. Для моральных проступков, вызванных характерным плохим поведением, 22 самообвинение означает, что человек стремится изменить черты характера, которые сделали возможным моральное преступление. Кроме того, склонность не повторять моральное оскорбление является частью искренних условий успешного извинения, и это частично объясняет, почему баланс уважения восстанавливается после искреннего извинения.

  3. Извинения подразумевают определенный моральный риск. Правонарушитель рискует, давая жертве возможность и власть решить, может ли преступник быть принят обратно как человек, с которым можно общаться на равных. Бовенс утверждает, что, передавая эту власть потерпевшему, правонарушитель явно проявляет чрезмерное уважение к жертве. Признавая свою вину, обидчик «признает потерю морального статуса из-за своего проступка. Она может восстановить этот моральный статус только в том случае, если жертва добровольно окажет ей уважение, которое ей причитается на основании ее личности »(Bovens 2008: 233).

  4. Они обязывают правонарушителя соразмерно возместить вред (причиненные неудобства и т. Д.), Причиненный правонарушением.

Я хотел бы развить идею Бовенса о том, что извинение восстанавливает баланс уважения, и заявить, что извинение делает это уникальным образом. То есть я утверждаю, что правонарушитель не может восполнить дефицит уважения, не извиняясь перед жертвой, и именно эта уникальная роль, которую играет извинение, может заслужить прощение правонарушителя.Поначалу это утверждение может показаться нелогичным. Предположим, А оскорбил своего друга Б, неоправданно усомнившись в его философских способностях и не пригласив Б выступить на конференции, которую организует А, несмотря на его первоначальное обещание, что Б будет одним из приглашенных докладчиков. Теперь предположим, что позже А передумал и решает, тем не менее, пригласить В на конференцию в качестве пленарного докладчика, но без намерения извиняться. Разве это не восполняет дефицит уважения, даже если А не извинился? Ответ зависит от того, как мы интерпретируем отношение A к B, то есть от того, намеревался ли A извиниться.

Если мы интерпретируем жест А как извинение, то ему удается восстановить баланс уважения именно потому, что это извинение. Формы выражения и передачи извинения не фиксированы — важно, чтобы извинение было выражено тем или иным способом, независимо от того, было ли это сделано на словах или делах. Если жест А пригласить B на конференцию не считается извинением (предположим, что A только хочет, чтобы B почувствовал себя лучше и укрепил его уверенность, но не имеет никакого намерения признать, что он был неправ), то он не может восстановить баланс уважения. .Правонарушитель должен проявить уважение к жертве в отношении этого конкретного проступка , признав, что он был неправ в отношении этого преступления. A может восполнить определенный дефицит уважения, только если A пригласит B на конференцию, чтобы восполнить тот факт, что A обидел B, имея в виду это конкретное нарушение. Если просто случится так, что А приглашает В на конференцию, потому что не хватает выступающих, то это не извинение и не восполняет дефицит уважения, потому что не восполняет дефицит уважения, вызванный этим оскорблением.A должен восполнить недостаток уважения к B в отношении того нарушения, которое в первую очередь вызвало этот дефицит.

Таким образом, кажется, что извинение является эффективным средством прощения, потому что оно может быть правильно связано с жертвой: преступник проявляет к жертве должное уважение, признавая проступок. Извинение — это действие, когда преступник уважительно относится к жертве, как она и должна была поступить в первую очередь. При извинении правонарушитель сосредотачивается на жертве правонарушения и на этом конкретном правонарушении, а не на себе или других факторах, не имеющих отношения к совершенному правонарушению.Рассмотрим, например, потакающий своим желаниям способ выразить сожаление по поводу конкретной ошибки. 23 Представьте себе случай, когда вы встречаетесь со своим старым другом, который однажды издевался над вами из-за лишнего веса. Теперь она изменилась до такой степени, что не может поверить, что могла вести себя так отвратительно. Теперь ей стыдно, потому что она думает, что порядочный человек не должен так обращаться с людьми. Она сожалеет о своем старом характере, но не понимает, насколько сильно она вас обидела (она не зацикливается на дефиците уважения, вызванном ее оскорблением), и поэтому никогда не извиняется.

Точно так же представьте себе случай, когда тот же друг раскаивается перед Богом. Она заботится о том, чтобы не выполнила свои обязательства перед Богом за счет надлежащего признания вас как своей жертвы. Она может осознавать серьезность ситуации, но, опять же, не осознает, насколько сильно она причинила вред жертве. Хотя ваш друг предоставил вам доказательства того, что она изменилась, вы можете обоснованно чувствовать себя оскорбленным ее отказом извиниться и посчитать неуместным прощать ее.

В этих случаях правонарушитель не смог заслужить прощение именно потому, что правонарушитель должным образом не сосредоточил внимание на дефиците уважения, вызванном этим конкретным правонарушением. Дефицит уважения, который необходимо восполнить, — это особый дефицит уважения, вызванный этим проступком. Речь идет не о чистом уровне уважения, которое можно уравновесить разными способами. Дело не только в том, чтобы показать жертве, что вы уважаете ее в целом, но и в том, чтобы отреагировать на конкретное оскорбление, которое выразилось в совершенном проступке.Когда A приглашает B на конференцию, это показывает, что A имеет достаточно уважения к B, чтобы сделать это. Может быть, А изменил свое мнение о Б и считает, что Б — хороший человек, которого стоит пригласить. Однако он по-прежнему не восстанавливает баланс уважения, поскольку не устраняет первоначальное оскорбление. Приглашение A только показывает, что A уважает B, но на самом деле не исправляет дефицит уважения, вызванный тем фактом, что A изначально необоснованно сомневался в компетентности B, поскольку A не извиняется за этот поступок.

Теперь мы можем ясно видеть, что «описание оскорбления», как его сформулировали другие, утверждая, что самооценка жертвы после проступка должна быть восстановлена, недостаточно для объяснения того, что восстановление самооценки жертвы должно быть в отношении конкретного зла, которое необходимо исправить.В предыдущем разделе одна линия возражений заключалась в том, что, с одной стороны, «описание оскорбления» слишком зависит от психологии жертвы и, следовательно, от субъективного понимания «проступка». С другой стороны, мы можем видеть, что недостаточно, , , что это именно та ошибка, которую необходимо исправить, а не просто чистый уровень уважения. Я жалуюсь не только на то, что «описание оскорбления» недостаточно нормативно, но и на то, что оно недостаточно целенаправленно.

Чтобы заслужить прощение, жертве необходимо передать извинение в той или иной форме (мое обоснованное убеждение, что мой друг сожалеет о том, что предал меня, недостаточно, чтобы заслужить мое прощение).Это потому, что сила выраженного извинения состоит в том, что оно перформативно и, таким образом, выразительно корректирует баланс неуважения. Когда мы извиняемся, мы меняем моральные отношения с жертвой и наши обязательства по отношению к ней (правонарушитель обязуется восстановить отношения с жертвой), подтверждая тот факт, что мы должны с ней лучше обращаться.

Это говорит о том, что извинение является подходящим фреймом для выражения нашего раскаяния, поскольку оно поощряет правильные, некоррумпированные формы раскаяния.Как я утверждал, он должным образом сосредоточен на жертве и на зле, причиненном жертве, и, таким образом, он может достичь своей точки выражения морального уважения к жертве по отношению к конкретному дефициту, вызванному проступком. Итак, моя цель здесь состояла в том, чтобы предложить улучшенную версию « описания оскорблений », которая предлагает руководство о том, как теория заслуженного прощения может успешно решить загадку прощения, при этом объясняя важную (но не обязательно исключительную) роль, которую извинение играет в оправдании и заслужить прощение.Конечно, есть и другие способы оправдать прощение, но не заслужить его. Таким образом, извинения — не единственное оправдание прощения, но это единственный способ, которым правонарушитель может дать жертве повод для прощения.

Я предложил понимать заслуженное прощение как обязательство восстановить отношения с обидчиком, основанное на изменении суждения, где это изменение суждения является реакцией на тот факт, что обидчик исправил баланс уважения, компенсируя неуважение, выраженное неправильным поступком.Нормативный подход, который я защищал, отдает должное тому факту, что прощение чувствительно к моральным соображениям; виновный, извиняющийся перед жертвой, оправдывает это. Наконец, мой рассказ может объяснить разумную силу извинений в прощении: они восполняют особый дефицит уважения, выраженный в совершенном проступке.

Заключительные замечания

В заключение я хотел бы рассмотреть возможное возражение против моего счета. Халлич (2016) недавно утверждал, что в каждом случае извинений присутствует внутренний парадокс, который подрывает моральный статус извинений.Для Халлич, когда обидчик извиняется, она также обязательно просит прощения. Это, в свою очередь, означает, что обидчик, извиняясь, косвенно стремится изменить обоснованное чувство вины жертвы; она надеется, что жертва избавится от негативных чувств по отношению к ней. Халлич утверждает, что преступник «приносит свои извинения, чтобы вызвать такое изменение в чувствах жертвы. Если бы это было не так, у правонарушителя вообще не было бы причин обращаться к жертве »(2016: 1009).

Кроме того, утверждает Халлич, в просьбе преступника о прощении присутствует определенная напряженность. Если его извинения искренние, он, несомненно, должен признать, что негативные чувства жертвы оправданы. Более того, чувство раскаяния по поводу своего действия также означает, что преступник сам осуждает его действия, поэтому он разделяет чувства и моральное понимание жертвы. Сам нарушитель возмущен тем, что он сделал, и сам хочет отвергнуть свой проступок.Но если он согласен с тем, что отрицательные чувства по отношению к нему все еще оправданы, то ему не следует просить жертву отказаться от них. Вот как Халлич описывает парадокс извинений:

Почему же тогда он должен хотеть изменить чувство обиды жертвы? Извинившись, преступник пытается добиться такого положения дел, которое, если он искренне раскаивается и раскаивается, у него нет причин желать этого. (2016: 1009)

Я отвечу на озабоченность Халлиха следующим образом.Неверно, что потребность обидчика принести извинения проистекает из того факта, что ему необходимо изменить чувство обиды жертвы, даже если это может быть желательным последствием. Обидчик может надеяться на прощение, но не обязательно требует его. Для жертвы остается открытым вопрос о том, примет ли она извинения. Потребность в извинениях проистекает прежде всего из того факта, что нужно не одобрять проступки и осуждать проступки. В противном случае молчание обидчика может быть истолковано как моральное прощение или даже соучастие в проступке.Извинившись, обидчик совершает символический акт отречения от проступка и дистанцирования от него. Чтобы согласиться с жертвой и поделиться ее осуждающими чувствами или отношением к совершенному проступку, нужно сначала признать, что она поступила неправильно.

Конечно, можно признать правонарушение, не сообщая об этом жертве. Как признает Халлич, вы можете искренне сожалеть и изменить свое отношение к кому-либо, не обязательно сообщая об этом жертве. Но здесь я не согласен с Халлихом.Чтобы достичь выразительной и символической точки зрения, необходимо принести извинения, но не обязательно словами «Прошу прощения». Достаточно, если нарушитель совершит символический жест с намерением извиниться, который, в свою очередь, имеет значение для жертвы. Более того, обидчик должен принести извинения даже в тех случаях, когда нет надежды на прощение — например, из-за того, что совершенная ошибка непростительна. Есть еще одна причина для извинений: правонарушитель должен продемонстрировать свою моральную солидарность с жертвой правонарушения, поскольку она чем-то обязана жертве.Я согласен со многими авторами в том, что «нарушения прав должны получать надлежащее признание» 24 и отказ публично обвинить правонарушителя (или публично извиниться, если один из правонарушителей) демонстрирует наше безразличие или безразличие правонарушителя к серьезности правонарушений. сделано неправильно.

С моей точки зрения, извинения — это не просто вопрос того, имеет ли правонарушитель рациональное право на это, но вопрос справедливости того, что он должен сделать. Дело не в том, что, по крайней мере, иногда, мы должны «рассматривать отказ просить прощения как добродетель, а не как порок» (Hallich: 1020).Преступник должен исправить тот особый дефицит уважения, который он вызвал обидой жертвы, и, таким образом, он должен отказаться от оскорбления, связанного с правонарушением, несмотря на то, что теперь он разделяет точку зрения жертвы. Дефицит уважения не может быть восполнен раскаянием, которое никак не выражается, а просто переживается на собственном опыте. Извинения обладают выразительной силой, и их необходимо передать, чтобы подтвердить необходимое уважение к жертве правонарушения и, таким образом, уравновесить неуважение, выраженное в правонарушении.Конечно, извинений может быть недостаточно, чтобы полностью исправить сделанную ошибку; правонарушителю может потребоваться внести дополнительные поправки, в зависимости от характера проступка и от отношений, которые он имеет с жертвой. Тем не менее, извинения — необходимый шаг, по крайней мере, для того, чтобы начать исправлять ошибку и сделать так, чтобы жертва могла легко простить. В отсутствие извинений жертва может подумать, что ей даже не предложили возможность вступить в контакт с обидчиком, и, таким образом, возможно, у нее отняли единственную возможность продолжить свою жизнь.

Еще одно различие между моей учетной записью и учетной записью Халлиха состоит в том, что я не утверждаю, что, принимая извинения, жертва должна сразу полностью отказаться от всех своих обидчивых чувств. Таким образом, принятие извинений совместимо с продолжением обиды на обидчика. Я следую предложению Батлера (2006) по этому поводу и согласен с ним в том, что даже после того, как жертва простила, в нас может оставаться какая-то форма оправданного негодования. 25 Как я утверждал ранее в статье, прощение действительно несовместимо с стремлением отомстить за причиненный вред или чувством непропорционального негодования и гнева, которые будут препятствовать нормальным отношениям между жертвой и обидчиком, основанным на доброй воле и уважении; тем не менее, некоторый уровень негативных чувств все же может быть оправданным и разумным, и наличие этих чувств совместимо с переживанием подлинного прощения. 26 Таким образом, когда жертва принимает извинения правонарушителя, она принимает тот факт, что правонарушитель отказался от своего неуважительного иска, и теперь она обязуется относиться к жертве с должным уважением. Однако это не означает, что жертва автоматически преодолеет свое обоснованное негодование, и от нее этого не ждут. Когда обидчик извиняется, он не обязательно пытается убедить жертву изменить свои оправданные моральные эмоции.

Одно из следствий моего рассказа состоит в том, что метафора «вытирать все с листа», обычно ассоциируемая с прощением, неправильно характеризует то, что мы делаем, когда прощаем.Прощение не может означать, что мы продолжаем отношения с обидчиком так же, как и до совершения проступка. На мое мнение об обидчике и на то, как мы восстанавливаем наши отношения, по-прежнему будет влиять ее отношение ко мне. Однако, когда мы прощаем, мы действительно обязуемся оставить заблуждение позади себя в том смысле, что больше не будем упоминать его в будущих разговорах, например, в осуждающей манере. Прощение несовместимо с напоминанием вам каждый раз, когда вы делаете что-то не так, что вы также обидели меня в прошлом году.Если я прощу тебя за то, что ты сделал со мной в прошлом году, было бы жестоко и нерационально снова и снова приводить этот аргумент в нашем разговоре. Итак, прощая, мы отказываемся от своего права обвинять обидчика, по крайней мере, в отношении этого конкретного проступка.

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить Криса Беннетта, Миранду Фрикер, Кэти Мейсон и двух анонимных рецензентов этого журнала за их очень полезные комментарии.

Сноски

1 Для более подробной защиты мнения о том, что прощение предполагает определенное обязательство по отношению к обидчику (не возвращаться к предыдущему состоянию негодования), см. Scarre (2016).

2 См. Pettigrove (2012) и Hallich (2013).

3 Беннетт (2003) утверждает, что существует два типа прощения: «личное прощение», которое является формой выборного прощения, предлагаемого без извинений, и «искупительное прощение», которое оправдывается извинениями или раскаянием обидчика.

4 Петтигроув (2012) утверждает, что есть своего рода прощение, которое не нужно зарабатывать, то, что он называет «милостивым прощением».

5 Для аналогичной точки зрения см. Haber (1991), Norlock (2009) и Pettigrove (2012).

6 Недавно философы утверждали, что на самом деле существует широкий класс эмоций, которые прощение преодолевает. См., Например, Pettigrove (2012) и Walker (2006).

7 Некоторые авторы утверждают, что, если жертва пытается оправдать поведение правонарушителя, это может привести к соучастию и попустительству ее действий, поскольку это освобождает правонарушителя от вины и, следовательно, не считается прощением. По поводу этой идеи см. Kolnai (1973), H.J.N. Хорсбург (1974), Хиероними (2001), Беннетт (2003), Мерфи (2003) и Сарагоса (2012).

8 См. Murphy (1988), Hampton (1988), Haber (1991), Hieronymi (2001), Griswold (2007) и Bell (2012).

9 См., Например, отчет Белла (2012) об условиях, которым должно соответствовать извинение, чтобы предоставить вескую причину для прощения.

10 Я говорю здесь о том, чтобы заслужить прощение, но я оспариваю предположение, что получение прощения через извинения автоматически порождает обязательные причины для прощения.Можно заслужить прощение, и этот «заработок» может порождать только разрешительные, а не обязательные причины. Это не означает, что без извинений прощение жертвы будет недопустимым. Я плюралистически отношусь к причинам, оправдывающим прощение: извинение может служить оправданием прощения, но то же самое может быть и с основаниями, не основанными на заслугах. Таким образом, выборное прощение будет оправдано причинами, которые не связаны с извинениями или раскаянием, но которые связаны с моральными качествами жертвы (другие не основанные на заслугах причины, которые могут оправдать выборное прощение, см. В Pettigrove 2012 и Hallich 2013).Можно также возразить, что ни одна из этих причин не может порождать моральные обязательства. Для жертвы остается открытым вопрос о том, простит она своего обидчика или нет, даже если эти причины будут учитываться в пользу прощения обидчика.

11 Здесь возникает интересный вопрос о том, должна ли вера в виновность преступника быть оправданной или нет. Я думаю, что убеждение должно быть обоснованным, чтобы составить оправданное негодование. Мое возмущение оправдывается тем фактом, что преступник виновен.Итак, негодование должно быть оправдано обоснованной верой в виновность правонарушителя. Тем не менее, неясно, оставляет ли Хиероними возможность того, что даже необоснованная вера может оправдать негодование. Иногда кажется, что она использует более внутренние термины, когда говорит о суждениях, оправдывающих негодование.

12 См. Также ее ответ Хэмптону и Минасу в сноске 34, где она, кажется, предполагает, что, если мы заботимся о людях, мы будем чувствовать угрозу из-за действий, которые не уважают нас.

13 По мнению Хэмптона, чувство обиды никогда не является оправданным чувством, вызванным ошибкой. Это потому, что она понимает негодование как ответную реакцию, личную защиту , которая скрывает незащищенность и пытается подтвердить более высокий статус жертвы по сравнению с правонарушителем, поэтому это никогда не оправдано. Другой взгляд на негодование и его оправдание см., Например, в MacLachlan (2010).

14 См. «Предисловие ко второму изданию».

15 В случае с незнакомыми людьми единственно возможное восстановление отношений — это моральные отношения. Скэнлон (2008) использует идею «моральных отношений» для объяснения вины незнакомцев.

16 Моя версия совместима с точкой зрения, что прощение возможно при отсутствии негативных чувств (жертва обвиняет обидчика в том, что она сделала, но она не испытывает никаких негативных чувств). Кроме того, это совместимо с частичным преодолением обиды жертвой, которое, тем не менее, может вернуться, когда жертва размышляет о том, что с ней произошло.Так что я могу выразить моральное обязательство по отношению к обидчику, сказав, например, «Я прощаю тебя», даже если я все еще испытываю к ней негативные чувства. Другие философы, утверждающие, что прощение может состоять в перформативном высказывании, — это Хабер (1991), Норлок (2009) и Петтигров (2012). Например, Хабер сравнивает исполнение фразы «Я прощаю тебя» с произнесением обещания. Таким образом, по его словам, фраза «Я прощаю» может стать успешным речевым актом, даже если окажется, что жертва затаивает гнев, когда она снова думает о том, что с ней было сделано в более поздние времена.Важно отличать мой рассказ от рассказов, в которых утверждается, что прощение — это процесс, а не действие. Хорсбург (1974) утверждает, что прощение — это процесс, и поэтому мы можем сказать, что простили другого, даже если мы не полностью преодолели свои негативные чувства по отношению к обидчику. Однако он считает, что процесс прощения не завершен, пока не будут преодолены все чувства обиды. Мое мнение отличается от этого, поскольку я согласен с Батлером в том, что искреннее прощение совместимо с некоторой формой негативных чувств по отношению к обидчику.

17 С таким же успехом я мог бы использовать хорошо известную версию Смита (2005, 2008). Тем не менее, в рассказе Бовенса есть элементы, которые особенно подходят для моего обсуждения и которые идеально соответствуют балансу уважения, который я предлагаю здесь.

18 По этому поводу см. Bell (2012).

19 Смит (2005) предлагает девять элементов, которые должны быть в извинении, чтобы считаться «категоричным»; то есть полное извинение. См. Также Smith (2008).

20 Согласно Бовенсу, «признание морального недостатка» (Bovens 2008: 231).

21 По этому поводу см. Также Петтигров (2012: 119) и Радзик (2009: 92–97).

22 См. Pettigrove and Collins (2011).

23 Гайта (2004) также обсуждает коррумпированные формы раскаяния, особенно эгоцентрическое развращение.

24 По этому поводу см. Scanlon (2003) и Bennett (2013). Беннет, например, утверждает, что «неспособность отделиться от неправильного представляет собой преступное безразличие». (стр. 80)

25 Батлер изображает прощение как исправление нашего негативного и преувеличенного чувства обиды на обидчика.Он говорит, что, когда с нами поступают несправедливо, мы можем впасть в «экстравагантный и чудовищный вид негодования», потому что мы не способны беспристрастно думать о причиненном нам зле, и мы слишком много на этом придаем (стр. 93). Хотя обида — это добродетель и была внедрена в нас по уважительной причине, она может стать пороком, если трансформируется в злобу и месть. Вот где прощение находит свое место. Прощение исправляет «избыток и злоупотребление» естественным чувством обиды (стр. 99). Похожий взгляд на прощение см. В Hampton (1988a, b) и Bennett (2003).Эти отчеты утверждают, что мы склонны обострять наши негативные чувства по отношению к другому человеку; мы неверно воспринимаем то, что произошло, и склонны видеть другого человека полностью сведенным к этой конкретной ошибке. Эти чувства, в свою очередь, несоразмерны нанесенному нам злу, поэтому они неоправданны. Таким образом, роль прощения в этих рассказах состоит в том, чтобы воздать должное и исправить эти преувеличенные чувства, чтобы мы снова могли видеть обидчика в более позитивном свете, с соответствующим отношением доброй воли.

26 Халлих различает искреннее прощение, когда негодование полностью преодолевается, и «квазипрощение», когда мы все еще обижаемся на обидчика, но воздерживаемся от выражения своего негодования по отношению к нему.

Ссылки

  • Алле Л. Вытирая все до мелочей: сердце прощения. Философия и связи с общественностью. 2008. 36 (1): 33–68. DOI: 10.1111 / j.1088-4963.2008.00123.x. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Белл М. Прощение, вдохновение и сила возмещения.Американский философский квартал. 2012. 49 (3): 205–221. [Google Scholar]
  • Беннет С. Личное искупительное прощение. Европейский журнал философии. 2003. 11 (2): 127–144. DOI: 10.1111 / 1468-0378.00179. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Беннет С. Выразительная функция обвинения. В: Джастин Коутс Д., Тоньяццини Н.А., редакторы. Вина, ее характер и нормы. Оксфорд: издательство Оксфордского университета; 2013. С. 66–84. [Google Scholar]
  • Бовенс Л. Извинения. Труды Аристотелевского общества.2008. 108 (3): 219–239. DOI: 10.1111 / j.1467-9264.2008.00244.x. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Батлер, Дж. (2006). Работы епископа Батлера. Отредактировал Дэвид Уайт . Нью-Йорк: Рочестерские исследования в области философии.
  • Дарвалл С. Точка зрения от второго лица. Кембридж: издательство Гарвардского университета; 2006. [Google Scholar]
  • Гайта Р. Добро и зло, абсолютная концепция. Второй. Лондон и Нью-Йорк: Routledge, Taylor & Francis Group; 2004. [Google Scholar]
  • Griswold CL.Прощение, философское исследование. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета; 2007. [Google Scholar]
  • Haber, Joram. 1991. Прощение. Под редакцией Джорама Графа Хабера и Марка С. Халфона. Сэвидж: Роуман и Литтлфилд.
  • Халлич О. Можно ли растворить парадокс прощения? Этическая теория и нравственная практика. 2013. 16 (5): 999–1017. DOI: 10.1007 / s10677-012-9400-5. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Hallich, O. (2016). Мольба против извинений. Философия , 44 (4), 1007–1020.
  • Хэмптон Дж. Прощение, обида и ненависть. В: Мерфи Дж. Г., Хэмптон Дж., Редакторы. Прощение и милосердие. Кембридж: Издательство Кембриджского университета; 1988. С. 35–88. [Google Scholar]
  • Хэмптон Дж. Карательная идея. В: Мерфи Дж. Г., Хэмптон Дж., Редакторы. Прощение и милосердие. Кембридж: Издательство Кембриджского университета; 1988. С. 111–161. [Google Scholar]
  • Хиероними П. Бескомпромиссное прощение. Философия и феноменологические исследования LXII. 2001; 3: 529–555.DOI: 10.1111 / j.1933-1592.2001.tb00073.x. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Horsburgh HJN. Прощение. Канадский философский журнал. 1974. 4 (2): 269–282. DOI: 10.1080 / 00455091.1974.10716937. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Колнай А. Прощение. Труды Аристотелевского общества. 1973; 74: 91–106. DOI: 10.1093 / aristotelian / 74.1.91. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Маклахлан А. Беспричинное возмущение. Журнал социальной философии. 2010. 41 (4): 422–441. DOI: 10.1111 / j.1467-9833.2010.01508.x. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Мартин А. Признание и опускание: сила извинений. Журнал философии. 2010. 107 (10): 534–553. DOI: 10.5840 / jphil20101071037. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Мерфи, Джеффри Г. 1988. «Прощение и обида». В «Прощение и милосердие», , под редакцией Джеффри Г. Мерфи и Джин Хэмптон, 14–35. Издательство Кембриджского университета.
  • Мерфи, Дж. Г. (2003). Свидетельствование: прощение и его пределы .Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.
  • Норлок К. Прощение с феминистской точки зрения. Lanham: Lexington Books; 2009. [Google Scholar]
  • Петтигроув Г. Прощение и любовь. Оксфорд: издательство Оксфордского университета; 2012. [Google Scholar]
  • Петтигроув Дж., Коллинз Дж. Извинения за то, кем я являюсь. Журнал прикладной философии. 2011. 28 (2): 137–149. DOI: 10.1111 / j.1468-5930.2011.00519.x. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Радзик Л. Исправление: искупление в морали, законе и политике.Оксфорд: издательство Оксфордского университета; 2009. [Google Scholar]
  • Scanlon TM. В Трудность толерантности . Кембридж: Издательство Кембриджского университета; 2003. Наказание и верховенство закона. [Google Scholar]
  • Scanlon TM. Моральные аспекты: допустимость, значение, вина. Кембридж, Массачусетс: издательство Гарвардского университета; 2008. [Google Scholar]
  • Скарр Г. О возвращении прощения. Этическая теория и нравственная практика. 2016; 19: 931–944. DOI: 10.1007 / s10677-015-9651-z.[CrossRef] [Google Scholar]
  • Смит А. В: Теория нравственных настроений. Рафаэль Д.Д., Макфи А.Л., редакторы. Индианаполис: классика свободы; 1982. [Google Scholar]
  • Смит Н. Категорические извинения. Журнал социальной философии. 2005. 36 (4): 473–496. DOI: 10.1111 / j.1467-9833.2005.00289.x. [CrossRef] [Google Scholar]
  • Смит Н. Я был неправ: смысл извинений. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета; 2008. [Google Scholar]
  • Strawson, Peter. 2008. «Свобода и обида.В книге «« Свобода воли и реактивные отношения », , под редакцией Майкла МакКенны и Пола Рассела, 1–19. Ashgate.
  • Уокер MU. Моральный ремонт: восстановление моральных отношений после проступка. Кембридж: Издательство Кембриджского университета; 2006. [Google Scholar]
  • Сарагоса К. Прощение и положение. Философия и феноменологические исследования LXXXIV. 2012; 3: 604–621. DOI: 10.1111 / j.1933-1592.2010.00361.x. [CrossRef] [Google Scholar]

Тенденция к прощению предсказывает продолжение психологической и физической агрессии в браке

Pers Soc Psychol Bull.Авторская рукопись; доступно в PMC 2014 28 июля.

Опубликован в окончательной редакции как:

PMCID: PMC4112745

NIHMSID: NIHMS435478

Джеймс К. МакНалти

1 Университет Теннесси, США

, Теннесси,

, TN 1 Университет Теннесси, Ноксвилл, Теннесси, США

Автор для корреспонденции: Джеймс К. МакНалти, Университет Теннесси, 1404 Circle Dr., Ноксвилл, TN 37996, [email protected] См. Другие статьи в PMC, в которых цитируется опубликованная статья.

Abstract

Несмотря на растущее количество литературы, документирующей многочисленные положительные последствия прощения, ученые очень мало знают о потенциальных отрицательных последствиях прощения. В частности, склонность выражать прощение может привести к тому, что обидчики почувствуют себя свободными, чтобы снова обидеться, устраняя нежелательные последствия для своего поведения (например, гнев, критика, отторжение, одиночество), которые в противном случае препятствовали бы повторному преступлению. В соответствии с этой возможностью текущее лонгитюдное исследование пар молодоженов выявило положительную связь между сообщениями супругов об их склонности выражать прощение своим партнерам и сообщениями этих партнеров о психологической и физической агрессии.В частности, хотя супруги, которые сообщили, что они относительно более снисходительны, испытали психологическую и физическую агрессию, которая оставалась стабильной в течение первых 4 лет брака, супруги, которые сообщили, что они относительно менее снисходительны, со временем испытали снижение обеих форм агрессии. Эти данные вместе с некоторыми другими показывают, что прощение — не панацея.

Ключевые слова: прощение, брак, рецидив, агрессия, насилие со стороны интимного партнера

Хотя близкие романтические отношения являются источником некоторых из самых приятных жизненных событий, они также могут быть источником некоторых из самых болезненных переживаний.Партнеры могут время от времени критиковать друг друга, не поддерживать друг друга, предавать друг друга или совершать психологическое или физическое насилие по отношению друг к другу. Как близкие должны реагировать на эти и другие оскорбления, чтобы наилучшим образом предотвратить их повторение?

Один из способов отреагировать на оскорбления, которые происходят в их близких отношениях, — это простить своих партнеров, то есть испытать снижение мотивации к мести и избеганию и повышение мотивации для продолжения отношений (McCullough et al., 1998; McCullough, Worthington, & Rachal, 1997). И, по крайней мере, одна теоретическая точка зрения предполагает, что прощение должно удерживать партнеров от повторных преступлений. В частности, Гоулднер (1960) описал универсальную норму взаимности, которая выдвигает два требования: «(1) люди должны помогать тем, кто им помогал, и (2) люди не должны причинять вред тем, кто им помогал» (стр. 171). Согласно этой норме, прощенные партнеры должны чувствовать себя обязанными ответить на просоциальный акт прощения и больше не обидеться в будущем.

Тем не менее, другая теоретическая точка зрения дает основание ожидать противоположного — прощение может позволить партнерам продолжать обижать. В частности, теории оперантного обучения (например, Skinner, 1969) постулируют, что люди будут продолжать демонстрировать существующие модели поведения, если за этим поведением не последуют нежелательные последствия, которые побуждают их вести себя по-другому. Поскольку непрощенные партнеры могут столкнуться с многочисленными нежелательными последствиями своих обид (например,g., гнев, критика, неприятие, одиночество), их следует мотивировать, чтобы избежать повторения этих оскорблений в будущем. Поскольку прощение может устранить такие нежелательные последствия, прощенные партнеры, напротив, могут продолжать оскорблять.

Целью настоящего исследования было оценить последствия тенденции выражать прощение партнерам для изменений в сообщениях этих партнеров о двух особенно деструктивных формах поведения — психологической и физической агрессии. Следующее введение разделено на четыре части, преследуя эту цель.В первом разделе описывается, как теоретическая и эмпирическая работа над нормой взаимности предполагает, что прощение должно ассоциироваться с меньшим количеством повторных преступлений. Во втором разделе описывается, как теоретическая и эмпирическая работа по оперантному обучению альтернативно предполагает, что прощение должно быть связано с большим количеством повторных преступлений. В третьем разделе утверждается, что перспективы оперантного обучения должны обеспечивать лучший учет связи между прощением и повторным преступлением со стороны партнера в близких отношениях, чем норма взаимности, потому что перспективы оперантного обучения лучше способны предсказать характер поведения , зависящего от предметной области, в течение значительных периодов времени. времени.Наконец, в последнем разделе описывается текущее 4-летнее лонгитюдное исследование, в котором проверялось предсказание о том, что тенденция выражать прощение партнеру положительно связана с изменениями в степени, в которой этот партнер продолжает проявлять психологическую и физическую агрессию с течением времени.

Взаимность и роль прощения в повторных преступлениях

Гоулднер (1960) не просто утверждал, что существует норма взаимности; он утверждал, что необходимо поддерживать стабильность социальных систем.Он утверждал, что без этой нормы и без вытекающей из этого способности партнеров по взаимоотношениям привлекать друг друга к ответственности за взаимовыгодный обмен ресурсами партнеры не смогли бы защитить себя от эксплуатации друг друга. В самом деле, норма взаимности действует не только в отношениях, почти полностью основанных на обмене ресурсами, таких как отношения между работниками и их работодателями (Coyle-Shapiro & Kessler, 2002) и отношения между странами (e.g., Keohane, 1986), норма взаимности, по-видимому, диктует поведенческие обмены, которые происходят даже в самых общественных отношениях, таких как брак (обзоры см. в Gottman, 1998; Van Yperen & Buunk, 1994). Например, в плодотворном исследовании Готтман, Маркман и Нотариус (1977) наблюдали последовательный образец невербального поведения, которым обмениваются супруги, участвующие в дискуссиях по решению проблем. Согласно этим наблюдениям, партнеры обычно отвечали взаимностью на положительное и отрицательное поведение друг друга.Например, когда один партнер выражал положительный аффект, другой партнер имел тенденцию реагировать, также выражая положительный аффект. Напротив, когда один партнер выражал отрицательный аффект, другой партнер имел тенденцию реагировать, также выражая отрицательный аффект.

Такие образцы предполагают, что прощенные грешники с меньшей вероятностью повторят свои преступления; в той мере, в какой жертва проступка способна простить нарушителя, норма взаимности требует, чтобы нарушитель отвечал своим положительным, а не отрицательным поведением.Уоллес, Экслайн и Баумейстер (2008) предоставили доказательства, подтверждающие эту возможность. В двух исследованиях участники с меньшей вероятностью совершили преступление против незнакомца, который, по их мнению, простил им преступление, чем против незнакомца, который, по их мнению, не простил им обиду.

Финчем и Бич (2002) утверждали, что прощение должно иметь аналогичные последствия для негативного поведения, которым иногда обмениваются в течение длительных близких отношений. По их словам, «любой партнер, вероятно, может действовать как« выключатель », что приведет к быстрой деэскалации обмена.Следовательно, способность одного супруга прощать партнеру за негативное поведение может привести к менее негативному поведению другого ». Соответственно, Финчем и Бич далее предсказали, что «стилистическая склонность одного человека к прощению должна быть лучшим противоядием от использования другим психологической агрессии» (стр. 241–242). В соответствии с этим прогнозом их два перекрестных исследования брака выявили отрицательную связь между сообщениями супругов об их склонности прощать своих партнеров и сообщениями этих партнеров о психологической агрессии.

Тем не менее, перекрестный характер этих исследований не позволяет сделать причинно-следственные выводы относительно связи между прощением супругов и негативным поведением их партнеров. В соответствии с нормой взаимности, негативные ассоциации между прощением и психологической агрессией могли возникнуть, потому что прощение супругов предсказывало менее частую психологическую агрессию со стороны их партнеров. Однако столь же правдоподобно и то, что менее частая психологическая агрессия со стороны этих партнеров могла предсказать большую готовность супругов прощать.

Оперантное обучение и роль прощения в повторном преступлении

Теории оперантного обучения (например, Скиннер, 1969) предлагают противоположный взгляд на последствия прощения для повторного совершения преступления. Согласно таким теориям, люди с меньшей вероятностью будут повторять существующие модели поведения только в том случае, если за этим поведением последуют нежелательные результаты. Соответственно, нарушители должны продолжать повторять свои проступки, если за этими проступками не последуют нежелательные последствия, побуждающие их вести себя иначе.В соответствии с этой идеей недавние исследования показывают, что негативное поведение, такое как гнев и критика, побуждает партнеров к изменениям (McNulty & Russell, 2010; в целом, Fletcher, Simpson, & Sibley, 2009). В целом и др. (2009), например, сообщили, что склонность близких к столь прямому негативному поведению предопределяет самооценку их партнеров к изменению.

Но прощение противоположно такому поведению (например, Cloke, 1993; Davenport, 1991; Denton & Martin, 1998; Enright & Human Development Study Group, 1991; Fitzgibbons, 1986; McCullough et al., 1997, 1998; Север, 1987; см. Lawler et al., 2003; Sells & Hargrave, 1998). McCullough et al. (1997) определили прощение как «набор мотивационных изменений, в результате которых человек становится (а) все менее мотивированным для принятия ответных мер против обидного партнера по взаимоотношениям, (б) снижается мотивация сохранять отчуждение от обидчика и (в) все более мотивируется примирением и доброй волей. за преступника »(стр. 321–322). Точно так же Enright and Human Development Study Group (1991) определила прощение как отказ от права на негативные эмоции и поведенческие реакции, направленные на нарушителя.В поддержку таких определений многочисленные исследования показывают, что прощение отрицательно связано с нежелательными последствиями для нарушителей, такими как гнев (Lawler et al., 2005; Lin, Mack, Enright, Krahn, & Baskin, 2004) и изоляция (Tsang, McCullough, И Fincham, 2006).

Соответственно, прощенные партнеры могут не иметь мотивации прекратить свое негативное поведение. Скорее партнеры прощающих людей могут узнать, что эти люди вряд ли ответят на их оскорбления нежелательным поведением и, основываясь на принципах оперантного обучения, продолжат оскорблять.Напротив, партнеры менее снисходительных людей могут узнать, что эти люди с особой вероятностью ответят на их оскорбления нежелательным поведением и, таким образом, перестанут обидеться.

Оперантное обучение и норма взаимности

Какая точка зрения лучше всего описывает связь между прощением и повторным преступлением в близких отношениях? Признание степени, в которой каждая теория может предсказать доменных поведений с течением времени, может помочь ответить на этот вопрос.Исследования нормы взаимности показывают, что взаимность не обязательно должна быть предметной. Скорее, исследования часто демонстрируют норму взаимности, показывая, что участники ответят взаимностью на одно одолжение, например, на безалкогольный напиток или бутылку воды, с совершенно несвязанной услугой, такой как доставка конвертов по университетскому городку или покупка лотерейных билетов (например, Boster, Fediuk, & Kotowski, 2001; Burger, Horita, Kinoshita, Roberts, & Vera, 1997; Edlund, Sagarin, & Johnson, 2007; Regan, 1971).Соответственно, хотя близкие партнеры могут ответить взаимностью на прощение, воздерживаясь от будущих обид, они также могут ответить взаимностью на прощение, проявив просоциальное поведение, не связанное с проступком. Например, хотя муж, которому жена прощает ложь ей, может ответить взаимностью на это прощение, сказав ей правду в будущем, он также может ответить на это прощение, оказывая ей дополнительную поддержку, даря ей подарки или проявляя особую нежность.

И есть причина ожидать, что прощенные партнеры будут чаще соблюдать нормы взаимности, проявляя просоциальное поведение, не связанное с проступком.Исследования показывают, что люди наиболее мотивированы немедленно соответствовать норме взаимности (Burger et al., 1997). Поскольку прощенные партнеры могут не сразу столкнуться с мотивацией и возможностью продолжить свои обиды, у них может не сразу появиться возможность ответить взаимным прощением, воздерживаясь от таких оскорблений. Соответственно, мотивация немедленно соблюдать норму взаимности может побудить прощенного партнера к просоциальному поведению, не имеющему отношения к их проступкам.Например, поскольку муж, которого жена прощает за то, что он солгал ей, скорее всего, не сразу столкнется с мотивацией и возможностью снова солгать ей, он, скорее всего, не сможет немедленно ответить на ее прощение, сопротивляясь искушению солгать. Напротив, мотивация немедленно подчиниться нормам взаимности может побудить его к просоциальному поведению, не имеющему отношения к лжи, например, к дополнительной поддержке, подаркам или особой нежности. Действительно, участники, которые с меньшей вероятностью реже оскорбляли незнакомцев в двух исследованиях Wallace et al.(2008) столкнулись с возможностью ответить взаимным прощением сразу после прощения. Однако в продолжающихся близких отношениях, в которых партнеры могут ответить взаимностью на прощение посредством многочисленных просоциальных форм поведения, которые могут не иметь отношения к проступку, норма взаимности не может наилучшим образом предсказать связь между прощением и степенью, в которой партнеры снова будут участвовать в том же проступке.

Вместо этого, учитывая, что принципы оперантного обучения были специально сформулированы для описания взаимосвязи между последствиями определенного поведения и будущими проявлениями того же поведения, такие принципы должны обеспечивать лучшее описание связи между прощением и повторным преступлением.В частности, в то время как партнеры, которые обычно получают прощение за свои проступки, должны научиться ожидать прощения за те же проступки в будущем, партнеры, которым, как правило, не прощают свои проступки, должны научиться ожидать того, что они не получат прощения за те же проступки в будущем. . В свою очередь, эти усвоенные поведенческие непредвиденные обстоятельства должны предсказать, в какой степени партнеры повторяют свое негативное поведение.

Хотя ни в одном исследовании напрямую не изучалась связь между прощением и изменением одного и того же негативного поведения с течением времени, некоторые исследования согласуются с предсказаниями, сделанными на основе теорий оперантного обучения.Например, Лучиес, Финкель, МакНалти и Кумаширо (2010, исследование 1) сообщили, что у более прощающих супругов со временем ухудшалось самоуважение, поскольку они вступали в брак с менее приятными партнерами. Точно так же МакНалти (2008a) сообщил, что более снисходительные супруги со временем испытали рост серьезности своих супружеских проблем, поскольку они были женаты на партнерах, которые демонстрировали относительно высокий уровень негативного вербального поведения. В соответствии с предсказаниями, основанными на теориях оперантного обучения, возможно, прощение относительно неприятных или отрицательных партнеров привело к снижению самоуважения и увеличению серьезности проблемы в этих исследованиях, поскольку это не смогло отговорить этих партнеров от продолжения их негативного поведения.Действительно, МакНалти (2010a) недавно использовал ежедневное дневниковое исследование, чтобы показать, что супруги с большей вероятностью сообщали о том, что их партнеры согрешили с ними, в дни после того, как они сообщили о прощении этих партнеров, чем через дни после того, как они сообщили, что не простили этих партнеров. Тем не менее, учитывая, что супруги в этом исследовании сообщали только о том, проявляли ли их партнеры «негативное поведение» каждый день, а не о том, что это за негативное поведение, неясно, предсказывает ли прощение общую тенденцию к негативному поведению на следующий день или тенденцию повторения. то же преступление, которое было прощено накануне.

Обзор текущего исследования

Текущее лонгитюдное исследование пар молодоженов оценило связь между сообщениями супругов об их склонности выражать прощение своим партнерам и изменениями в том же поведении с течением времени — психологической и физической агрессией. Вначале оба члена пары сообщали о своей склонности выражать прощение друг другу и о том, в какой степени они совершали акты психологической и физической агрессии друг против друга.Затем оба члена пары снова заявили о своей психологической и физической агрессии еще три раза в течение 4 лет. Анализы проверяли гипотезу о том, что склонность супругов выражать прощение своим партнерам будет положительно связана с изменениями в сообщениях этих партнеров об агрессии с течением времени.

Метод

Участники

Участниками были 72 пары, впервые вступившие в брак, участвовавшие в более широком исследовании развития брака. 1 Все участники были впервые оценены в течение 6 месяцев после свадьбы ( M = 3.2, SD = 1,6). Участников набирали из сообществ в северной и центральной частях Огайо и его окрестностях с использованием двух методов. Первый заключался в размещении рекламы в местных газетах и ​​магазинах для новобрачных, предлагающих оплату парам, желающим участвовать в лонгитюдном исследовании молодоженов. Второй заключался в отправке приглашений подходящим парам, которые заполнили заявки на получение разрешения на брак в округах, расположенных рядом с местом проведения исследования. Все пары, ответившие на любое предложение, были проверены на соответствие критериям в ходе первоначального телефонного интервью.Включение требовало, чтобы (а) это был первый брак для каждого партнера, (б) пара была в браке менее 6 месяцев, (в) каждому партнеру было не менее 18 лет, и (г) каждый партнер говорил по-английски и закончили не менее 10 лет образования (чтобы обеспечить понимание анкет).

В среднем мужьям было 24,9 года ( SD, = 4,4) и закончили 14,2 года ( SD = 2,5) образования. 74% мужей были заняты полный рабочий день и 11% были студентами дневного отделения.Средний диапазон дохода, определенный мужьями, составлял от 15 001 до 20 000 долларов в год. 93% мужей были европеоидной расы, 4% определились как афроамериканцы и 3% определились как другие. В среднем жены были в возрасте 23,5 лет ( SD, = 3,8) и закончили 14,7 лет ( SD, = 2,2) образования. Из жен 49% были заняты полный рабочий день и 26% были студентками дневного отделения. Средний диапазон доходов, определяемый женами, составлял от 10 001 до 15 000 долларов в год. 96% жен были европеоидной расы и 4% афроамериканки.

Процедура

В рамках более широких целей исследования пары посещали лабораторную сессию на исходном уровне. Перед этим сеансом им разослали по почте пакет анкет, которые они должны были заполнить дома и принести с собой на прием. Этот пакет включал форму согласия, одобренную местным наблюдательным советом по человеческим субъектам, меры самоотчета о прощении, физической и психологической агрессии и различные меры индивидуального различия, а также письмо, в котором участникам предлагалось заполнить все анкеты независимо друг от друга и принести свои заполненные анкеты к предстоящей лабораторной сессии.

Примерно с 6-8-месячными интервалами после первоначальной оценки пары повторно связывались по телефону или электронной почте и снова отправляли по почте пакет вопросников, содержащих те же меры психологической и физической агрессии, а также конверт с оплаченным почтовым переводом. и инструкция, напоминающая парам о необходимости заполнять формы независимо друг от друга. После завершения каждого этапа парам был отправлен чек на 50 долларов за участие. Эта процедура использовалась каждые 6-8 месяцев, за исключением того, что Волна 5 возникла примерно через 12 месяцев после Волны 4.Учитывая, что в рамках меры агрессии супруги просили сообщить об агрессии, которую они совершили в прошлом году, здесь были проанализированы только данные, собранные во время каждой второй шестимесячной оценки. Таким образом, текущий анализ основан на четырех оценках за первые 4 года брака.

Материалы

Тенденция к выражению прощения

В момент 1 участники сообщили о своей склонности выражать прощение своему супружескому партнеру, выполнив измерение, смоделированное на основе повествовательного теста прощения проступков (TNTF; Berry et al., 2001). В частности, эта мера предоставила супругам подробные описания пяти гипотетических нарушений брака, которые различались по степени тяжести (например, партнер резко обидел и оскорбил супруга), и попросили их сообщить, будут ли они «выражать прощение» (1 = определенно нет , 7 = определенно да ). Ответы супругов на эти пять вопросов были усреднены для создания индекса, отражающего их склонность выражать прощение, в диапазоне от 1 до 7. Внутренняя последовательность была адекватной (коэффициент мужей α =.81, коэффициент жен α = 0,84).

Несмотря на то, что эта мера прощения нова, теоретически она уместна как минимум по трем причинам. Во-первых, именно выражений и прощения, не обязательно чувства прощения, должны устранить нежелательные последствия обид партнеров и, таким образом, увеличить шансы на то, что эти партнеры будут повторять преступление. 2 Во-вторых, общая тенденция выражать прощение, а не просто один или два конкретных акта прощения, должна формировать партнеров, обучающихся непредвиденным обстоятельствам в течение значительного периода времени, например, в первые несколько лет брака.Наконец, именно тенденция выражать прощение партнеру , а не тенденция прощать других в целом, должна быть самым непосредственным образом связана с последующим поведением партнеров. В соответствии с идеей о том, что этот показатель различает такие тенденции, хотя он коррелирует с более общим показателем склонности к прощению, Шкала склонности к прощению Брауна (2003) (для жен, r = 0,39, p < 0,01; для мужей r =.28, p <.05), подтверждая конструктную валидность, скромный размер корреляций указывает на то, что склонность людей выражать прощение своим романтическим партнерам может отличаться от их склонности прощать в целом.

Психологическая и физическая агрессия

Во время 1 и во всех ежегодных наблюдениях участники сообщали, как часто они совершали шесть психологически агрессивных действий (оскорбляли или ругали супруга; надулись или отказались говорить о проблеме; вышли из дома) комнату, дом или двор; сделал или сказал что-то в назло другому, угрожал ударить или бросить что-то; и бросил, разбил, ударил или пнул что-то) и восемь физически агрессивных форм поведения (бросил что-то в супруга, толкнул, схватил или толкнул супруга, ударил супруга, пнул, укусил или ударил супруга кулаком, ударил или попытался ударить супруга чем-то, избил супруга, угрожал применить нож или пистолет и использовал нож или пистолет) Шкала конфликтной тактики (Straus, 1979) во время споров за последний год по 4-балльной шкале от 0 ( никогда, ) до 3 ( более чем в два раза, ).Отчеты подводились на каждой волне сбора данных.

Ковариаты

Некоторые качества, которые могут быть перепутаны со склонностью к прощению партнеру и агрессией партнера, были оценены во время 1 и были исключены в качестве объяснения третьей переменной. Удовлетворенность браком оценивалась с использованием 7-пунктового индекса качества брака (Norton, 1983; диапазон = 6–45, α мужей и жен = 0,93). Самоуважение оценивалось с использованием 10-пунктовой шкалы самооценки Розенберга (1965) (диапазон = 1–4, α мужей =.87, α жен = 0,84). Качество альтернатив вне отношений оценивалось с помощью шкалы из 5 пунктов, которая оценивала предполагаемые способности супруга прекратить отношения (Frye, McNulty, & Karney, 2008; диапазон = 1–7, α мужей = 0,77, α жен = 0,79). Неуверенность в привязанности оценивалась с помощью шкалы переживаний близких отношений из 36 пунктов (Brennan, Clark, & Shaver, 1998) (для беспокойства диапазон = 1–7, α мужей = 0,91, α жен = 0,90; для избегания , диапазон = 1–7, α мужей = 0,91, α жен =.88). Приятность и невротизм оценивались с помощью подшкал «Приятливость» и «Невротизм» из 10 пунктов краткой формы «Большой пятерки», разработанной Голдбергом (1999; для доброжелательности диапазон = 1–5, α мужей = 0,74, α жен =. 83; для невротизма диапазон = 1–5, α мужей = 0,90, α жен = 0,88).

Результаты

Описательная статистика и предварительный анализ

Описательная статистика тенденции выражать прощение и ковариаты представлены в.Как видно из таблицы, как мужья, так и жены, как правило, сообщали, что в среднем относительно склонны выражать прощение своим партнерам. Тем не менее стандартные отклонения этих отчетов показывают, что некоторые супруги с большей вероятностью выражали прощение своим партнерам, чем другие. Кроме того, мужья и жены сообщили об относительно высоком уровне удовлетворенности браком и самооценке, относительно небольшом количестве лучших альтернатив вне отношений, относительно низком уровне тревожности привязанности и избегании привязанности, относительно высоком уровне уступчивости и показателях невротизма, которые были близки к среднему уровню.Тем не менее, стандартные отклонения указывают на существенную изменчивость и этих переменных. Примечательно, что мужья сообщили о более высоком уровне избегания привязанностей, чем жены, t (70) = 2,17, p <0,05, более низкий уровень согласия, чем жены, t (71) = 6,99, p < 0,001 и более низкий уровень невротизма, чем у жен, t (71) = 5,04, p <0,001

Таблица 1

Мужья
Жены
M SD M SD
Склонность к прощению 5.19 1,28 5,04 1,24
Удовлетворенность браком 40,97 4,81 41,74 4,96
Самооценка 608 0,58 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 9085 Качество альтернатив 1,89 1,44 2,34 1,50
Тревога привязанности 2,14 0,97 2.02 0,85
Предотвращение аттачментов 2,07 0,88 1,83 0,68
Согласие 3,79 0,51 3,02 0,77

Корреляции между склонностью выражать прощение и ковариатами представлены в. Стоит выделить несколько результатов.Во-первых, тенденция выражать прощение была положительно связана с удовлетворением от брака как мужьями, так и женами. Во-вторых, тенденция к прощению была отрицательно связана с невротизмом и незначительно отрицательно связана с качеством альтернатив среди мужей. В-третьих, тенденция выражать прощение была положительно связана с доброжелательностью и незначительно положительно связана с самооценкой жен. В-четвертых, ассоциации между тенденцией выражать прощение и тревогой привязанности и избеганием привязанности не имели значения ни среди мужей, ни среди жен.Наконец, склонность мужей и жен выражать друг другу прощение была положительно связана.

Таблица 2

08
1 2 3 4 5 6 7 8
1. ** ,26 * ,23 −13 -.03 .02 .37 ** −.11
2. Удовлетворенность браком .25 * .41 ** .47 ** −.23 −.32 ** −.39 ** ,36 ** −.29 *
3. Самостоятельная -esteem .01 .20 .27 * −.08 −.35 ** −.33 ** .32 ** −.34 **
4 Качество альтернатив −.21 −.15 −.05 .39 ** −.08 −.00 .12 .12
5. Тревога привязанности −07 −.34 ** -.21 .05 .20 .56 ** −.05 .52 **
6. Избегание навесного оборудования60 — −.17 −.30 * .00 .61 ** ,29 * −.11 .42 **
7. Доброжелательность ,17 .22 .31 ** .05 −.13 −.14 , 01 −.13
8. Невротизм −.23 * −.30 * −.18 −.05 .30 * ,14 .10 .05

Описание траектории Психологическая и физическая агрессия

В отчетах представлены средние уровни психологической и физической агрессии мужей и жен при каждой ежегодной оценке.Как выяснилось, партнеры сообщали об умеренном уровне психологической агрессии в среднем, который со временем уменьшался, и в среднем о более низком уровне физической агрессии, который также, по-видимому, со временем уменьшался. Чтобы оценить такие изменения внутри человека, анализ кривой роста (Bryk & Raudenbush, 1987) описал траектории психологической и физической агрессии партнеров с использованием компьютерной программы Hierarchical Linear Modeling 6.08 (Bryk, Raudenbush, & Congdon, 2004). В частности, отчеты партнеров о психологической и физической агрессии были регрессированы на время оценки, определяемое в годах после исходного уровня, с использованием следующего уравнения Уровня 1:

Y t p (Агрессия) = π 0 p (Перехват) + π 1 p (Время) + e t p

(1)

, где Y tp — психологическая или физическая агрессия партнера p в момент времени t ; π 0p — психологическая или физическая агрессия партнера p в момент времени 1 (т.е., начальная агрессия для партнера p ), π 1p — скорость линейного изменения психологической или физической агрессии партнера p , а e tp — остаточная дисперсия при повторных измерениях. для партнера р . Эту модель можно понять как регрессию психологической или физической агрессии партнеров внутри субъектов на время оценки, где автокорреляция от повторных оценок контролировалась на втором уровне анализа, а общая дисперсия между данными мужей и жен была контролируется на третьем уровне анализа.Примечательно, что, поскольку траектории могли быть рассчитаны для всех супругов, которые участвовали хотя бы в одной оценке, этот анализ был основан на всех 144 лицах.

Таблица 3

Средние оценки психологической и физической агрессии по волнам измерения для мужей и жен

908 908 9085 9085 9004 908
Время 1 Время 3 Время 5 85 Время 7
Мужья
M 6.22 5,42 5,02 5,05
SD 4,77 4,31 4,05 4,56
N608 728
N 608 728
Жены
M 7,15 6,43 6,23 5,63
SD 5,08 4.36 4,51 4,98
N 72 60 56 37
Физическая агрессия
9007 9085 0,25 0,30
SD 0,91 2,31 0,68 1,05
N 72 9
M 1.24 0,70 0,82 0,76
SD 2,59 2,41 2,14 2,41
N608 728

Средние оценки и стандартные отклонения параметров кривой роста, оцененные по уравнению 1 и t -статистика, которая проверяет, отличаются ли эти оценки от 0, представлены в.Как видно из таблицы, перехваты, произведенные этим анализом, показали, что партнеры сообщили о совершении в среднем почти семи актов психологической агрессии в начале исследования и чуть менее одного акта физической агрессии в начале исследования. Примечательно, что тесты каждого взаимодействия «Секс × время» показали, что жены сообщали о чуть большей психологической агрессии, чем мужья, B = -0,46, SE = 0,27, t (142) = -1.73, p = 0,09, и значительно больше физической агрессии, чем мужья, B = −0,32, SE = 0,11, t (142) = −2,84, p <0,01, в начале исследования. Наклоны, полученные в результате этого анализа, показали, что количество сообщений о психологической и физической агрессии в среднем уменьшалось в течение исследования. Хотя мужья и жены не различались по степени изменения их сообщений о психологической агрессии в ходе исследования, B = 0.05, SE = 0,08, t (142) = 0,64, p > 0,50, жены сообщили о значительно более сильном снижении физической агрессии с течением времени, B = 0,05, SE = 0,24, t (142) = 2,05, p <0,05.

Таблица 4

Траектории психологической и физической агрессии

908 9085 9085 9085 4,09 ***
B SD t
Психологическая агрессия
Перехват65 2,72 13,79 ***
Наклон −0,29 0,41 −2,36 *
Физическая агрессия
Наклон −0,09 0,01 −2,12 *

Объясняет ли склонность к прощению изменения агрессии партнера с течением времени?

Гипотеза о том, что тенденция к выражению прощения будет положительно связана с изменениями партнерской агрессии, была проверена путем регрессии перехватов и наклонов каждой формы партнерской агрессии, оцененных в уравнении 1, на отчеты супругов об их собственных склонностях к выражению прощения. второй уровень анализа.Независимость данных мужей и жен контролировалась на третьем уровне модели. Оценки точек пересечения и наклона могут варьироваться случайным образом для разных супругов и пар. Примечательно, что, учитывая положительный перекос в распределении данных о физической агрессии, модели, учитывающие траекторию физической агрессии, определяли распределение Пуассона для этой переменной.

Результаты, касающиеся связи между тенденцией к прощению и начальным уровнем агрессии партнера (т.е. точки пересечения траекторий, оцененных в уравнении 1), сообщаются в верхней части каждой секции. В соответствии с предыдущими исследованиями (Fincham & Beach, 2002), тенденция выражать прощение была незначительно отрицательно связана с начальным уровнем психологической агрессии и значительно отрицательно связана с начальным уровнем физической агрессии, что указывает на то, что неудивительно, что супруги реже выражали прощение более психологически и физически агрессивным партнерам.

Таблица 5

Связь между склонностью к прощению и траекториями психологической и физической агрессии

B SE Величина эффекта r
Психологический эффект агрессия
Перехватывает
Константа 6,66 0,46 ,86 ***
Склонность к прощению −0.11 0,06 −14
Наклоны
Константа −3,04 −1 1,16 −1 −1,16 −1 −1
  • чтобы выразить прощение
  • 0,38 -1 0,16 -1 ,19 *
    Физическая агрессия
    Перехватывает
    Константа47 −1 a 1,97 −1 ,17
    Склонность к прощению −0,68 −1 0,25 −1

    08 9085,22
    Наклоны
    Константа -1,08 -1 0,29 -1 -,41 **
    Тенденция к выражению24 −1 0,04 −1 .49 ***

    Результаты, касающиеся связи между тенденцией к прощению и изменениями в агрессии партнера (т. Е. Наклон траекторий оценивается в уравнении 1) указаны в нижних частях каждой секции. В соответствии с предсказаниями, тенденция к прощению была положительно связана с изменениями в обеих формах агрессии. Важно отметить, что тесты каждого взаимодействия «Секс × Прощение × Время» показали, что ни одна из ассоциаций не зависит от пола участников.

    Прогнозируемые траектории каждой формы агрессии партнеров были нанесены для супругов 1 SD выше и ниже среднего значения тенденции к выражению прощения. Эти сюжеты изображены в. Как показано на панели А, партнеры супругов, которые сообщили, что они с большей вероятностью выражают прощение, сообщили об уровнях психологической агрессии, которые, по-видимому, оставались относительно стабильными в течение 4-летнего курса исследования, в то время как партнеры супругов, которые сообщили о меньшей вероятности прощения. Экспресс прощение сообщил об уровне психологической агрессии, который, по-видимому, существенно снизился в ходе исследования.Простой анализ уклонов подтвердил это предположение. В частности, партнеры супругов, которые сообщили, что они 1 SD , с большей вероятностью выразят прощение, чем средний зарегистрированный уровень психологической агрессии, который оставался стабильным в ходе исследования, B = -0,06, SE = 0,16, t (71) = -0,40, нс , тогда как партнеры супругов, которые сообщили, что у них 1 SD , менее склонны выражать прощение, чем средние зарегистрированные уровни психологической агрессии, которые снизились в ходе исследования, B = −0.54, SE = 0,16, t (71) = -3,32, p <0,01.

    Тенденции к прощению и траектории партнерской агрессии (A и B)

    Аналогичным образом, как показано на панели B, партнеры супругов, которые сообщили, что более склонны выражать прощение, сообщили об уровнях физической агрессии, которые, по-видимому, оставались относительно стабильными в течение 4-летний курс исследования, в то время как партнеры супругов, которые сообщили, что менее склонны выражать прощение, сообщили об уровнях физической агрессии, которые, по-видимому, существенно снизились в ходе исследования.Простой анализ уклонов также подтвердил эту очевидность. В частности, партнеры супругов, которые сообщили, что они 1 SD , с большей вероятностью выразят прощение, чем средний зарегистрированный уровень физической агрессии, который оставался стабильным в ходе исследования, B = 0,04, SE = 0,03, t (71) = 0,99, нс , тогда как партнеры супругов, которые сообщили, что у них 1 SD , менее склонны выражать прощение, чем средний зарегистрированный уровень физической агрессии, который снизился в ходе исследования, B = -0 .23, SE = 0,07, t (71) = -3,15, p <0,01.

    Возникли ли ассоциации между тенденцией выражать прощение и изменениями в психологической и физической агрессии из-за возврата к среднему значению?

    Учитывая, что партнеры супругов, которые сообщили, что они с большей вероятностью выражают прощение, первоначально сообщили о более высоких (или незначительно более высоких) уровнях каждой формы агрессии, возможно, что ассоциации между тенденцией выражать прощение и изменениями в каждой форме агрессии возникли, потому что партнеры супругов, которые сообщили, что у них меньше шансов выразить прощение, просто имели больше возможностей продемонстрировать снижение агрессии, то есть регресс к среднему значению.Я провел ряд анализов, чтобы исключить такую ​​возможность. В частности, я снова регрессировал как перехват, так и наклон каждой формы агрессии партнера, оцененной в уравнении 1, на отчеты супругов об их склонностях выражать прощение своим партнерам на втором уровне анализа, но на этот раз я также вошел в базовые уровни каждая форма агрессии, чтобы учесть различия в изменениях этой формы агрессии на этом втором уровне анализа. Примечательно, что я также удалил те базовые отчеты из анализа Уровня 1, которые оценивали каждую кривую роста (во избежание дублирования).Если ассоциации, возникшие между тенденцией выражать прощение и изменениями в каждой форме агрессии, были результатом начальных уровней этой формы агрессии, контроль начальных уровней агрессии должен устранить эти ассоциации. Это не так. Тенденция выражать прощение партнеру оставалась положительно связанной с изменениями в каждой форме агрессии партнера даже после того, как начальные уровни этой формы агрессии были удалены с траектории и вместо этого контролировались на втором уровне анализа, для психологической агрессии, B = 5.59 -2 , SE = 2,74 -2 , t (141) = 2,04, p <0,05; для физической агрессии B = 3,25 −2 , SE = 1,02 −2 , t (141) = 3,19, p <0,01.

    Возникла ли связь между тенденцией выражать прощение и изменениями в психологической и физической агрессии из-за различного истощения?

    Учитывая, что только 37 из 72 пар участвовали в последней фазе сбора данных, анализируемой здесь, также возможно, что связь между тенденцией выражать прощение и изменениями агрессии партнера возникла из-за различного истощения.Действительно, хотя прямые сравнения показали, что мужья, прошедшие последнюю оценку, не отличались от мужей, которые не завершили последнюю оценку, по своим склонностям к прощению, их первоначальному опыту психологической агрессии или физической агрессии партнера или изменениям в их опыте психологической агрессии партнеров. агрессии, такие мужья действительно испытали более стабильную физическую агрессию со стороны своих партнеров, чем мужья, не выполнившие последнюю оценку, t (140) = 3.97, стр. <0,001. Аналогичным образом, хотя прямые сравнения показали, что жены, выполнившие последнюю оценку, не отличались от жен, которые не завершили последнюю оценку в своем первоначальном опыте психологической агрессии или физической агрессии со стороны партнера, или изменениях в своем опыте психологической агрессии со стороны своих партнеров, такие жены испытывали более стабильную физическую агрессию со стороны своих партнеров, t (140) = 3,56, p <0,01, и были немного более снисходительными, чем жены, не выполнившие последнюю оценку, t (70) = 1 .94, стр. = 0,06. Соответственно, я исследовал, объясняют ли эти различия связь между тенденцией выражать прощение и изменениями психологической и физической агрессии. В частности, я создал фиктивный код, который указывал, выполнил ли каждый партнер окончательную оценку, и повторно оценил связи между тенденцией выражать прощение и изменениями в агрессии, контролируя эту переменную. Тенденция к прощению оставалась положительно связанной с изменениями в обеих формах агрессии партнеров, контролируя, завершили ли супруги окончательную оценку, для психологической агрессии B = 3.70 −2 , SE = 1,64 −2 , t (72) = 2,25, p <0,05; для физической агрессии B = 2,13 −2 , SE = 0,47 −2 , t (141) = 4,50, p <0,001. 3

    Возникли ли связи между тенденцией выражать прощение и изменениями в психологической и физической агрессии из-за третьих переменных?

    Наконец, также возможно, что несколько других третьих переменных, коррелирующих как со склонностью к прощению, так и с агрессией партнера, объясняют связь между тенденцией выражать прощение и изменениями агрессии партнера.Таким образом, я провел последний набор анализов, чтобы исключить эту возможность. В частности, я снова регрессировал как перехват, так и наклон каждой формы агрессии партнера, оцененной в уравнении 1, на отчеты супругов об их склонностях выражать прощение своим партнерам на втором уровне анализа, но на этот раз я также ввел (а) участник секс, (б) собственное удовлетворение браком, (в) собственная самооценка, (г) собственное сообщаемое качество альтернатив вне отношений, (д) ​​собственное согласие, (е) собственный невротизм, (ж) собственная тревога привязанности и ( з) избегание собственной привязанности.Склонность супругов выражать прощение продолжала предсказывать изменения в каждой форме агрессии партнера даже после того, как все эти переменные были под контролем, для психологической агрессии B = 3,61 −2 , SE = 1,76 −2 , т (134) = 2,05, р <0,05; для физической агрессии B = 3,23 −2 , SE = 0,41 −2 , t (134) = 7,97, p <0,001.

    Обсуждение

    Существующие теоретические взгляды дают конкурирующие прогнозы относительно последствий прощения для того, в какой степени партнеры будут продолжать свое негативное поведение.Теории взаимности (например, Buunk & Schaufeli, 1999; Gouldner, 1960) предполагают, что прощенные партнеры с меньшей вероятностью будут повторять преступление, потому что они должны чувствовать себя обязанными ответить взаимностью на благосклонность прощающего. Теории оперантного обучения (например, Skinner, 1969), напротив, предполагают, что прощенные партнеры могут продолжать совершать повторные преступления, потому что прощение должно устранить нежелательные последствия их проступков, которые в противном случае побудили бы их воздерживаться от повторения своих преступлений.

    Учитывая, что норма взаимности может лучше всего объяснить связь между прощением и повторным преступлением, когда люди сталкиваются с немедленной возможностью возобновить преступление (см. Wallace et al., 2008), в то время как перспективы оперантного обучения должны обеспечивать лучшее описание последовательности предметно-ориентированных поведенческих моделей , которые возникают в ходе долгосрочных близких отношений, в текущем исследовании было проверено предсказание о том, что склонность супругов выражать прощение своим партнерам будут положительно связаны с изменениями психологической и физической агрессии этих партнеров с течением времени. Результаты соответствовали этому прогнозу. В частности, партнеры супругов, которые сообщили, что они с большей вероятностью выражают им прощение, сообщили о совершении актов психологической и физической агрессии в отношении этих партнеров, которые оставались стабильными в течение первых 4 лет брака, тогда как партнеры супругов, которые сообщили, что они менее склонны выражать свои мысли. Прощение им сообщили об актах психологической и физической агрессии, которые уменьшились за эти 4 года.Примечательно, что положительная связь между склонностью супругов выражать прощение и изменениями в агрессии их партнеров (а) выявилась при анализе как психологической, так и физической агрессии, (б) не различалась между мужьями и женами, (в) не была результатом начальных уровней агрессии, (г) появился контроль любых переменных, связанных с дифференциальным истощением, и (д) появился контроль над полом участников, удовлетворенностью отношениями, самооценкой, качеством альтернатив вне отношений, тревогой привязанности, избеганием привязанности, покладистость и невротизм.Другими словами, положительная связь между тенденцией выражать прощение партнеру и изменениями в агрессии этого партнера кажется довольно устойчивой.

    Теоретическое и практическое значение

    Вывод о том, что тенденция выражать большее прощение предсказывает стабильные уровни как психологической, так и физической агрессии с течением времени, тогда как тенденция выражать меньшее предсказанное прощение уменьшается в обеих формах агрессии, имеет важное теоретическое значение.В частности, это ставит под сомнение многочисленные давние теории отношений, которые предполагают, что следует избегать негативного поведения, потому что они приводят к немедленной негативной оценке отношений (например, Gottman, 1979; Karney & Bradbury, 1995; Rusbult, 1980, 1983; Rusbult, Verette , Whitney, Slovik, & Lipkus, 1991; Thibaut & Kelley, 1959; Walster, Walster, & Berscheid, 1978; Wills, Weiss, & Patterson, 1974). Чего в таких теориях может не хватать, так это идеи о том, что, хотя негативное поведение действительно может быть изначально неудовлетворительным, оно может стимулировать необходимые изменения в партнере.Например, General et al. (2009) продемонстрировали, что прямые негативные высказывания партнеру по взаимоотношениям, которые, как правило, сразу же связаны с более негативными оценками отношений (см. Обзор в Heyman, 2001), предсказывают положительные изменения в партнере через год. Точно так же Макналти и Рассел (2010) сообщили, что среди супругов, столкнувшихся с более серьезными проблемами в отношениях, тенденция к более прямому негативному поведению была связана с меньшей серьезностью проблемы и более стабильным удовлетворением отношениями с течением времени, чем тенденция воздерживаться от такого поведения.В соответствии с этими выводами, все большее количество исследований показывает, что различные процессы, которые изначально связаны с более высоким уровнем удовлетворенности, такие как положительные иллюзии, положительные приписывания, положительные ожидания и, в текущем исследовании, прощение, могут навредить отношениям. со временем, если они позволяют серьезным проблемам оставаться без внимания и неразрешенными (например, McNulty & Karney, 2004; McNulty, O’Mara, & Karney, 2008; обзор см. в McNulty, 2010b). Соответственно, теории поддержания отношений могут выиграть от пересмотра, который учитывает как долгосрочные, так и краткосрочные последствия различных процессов.

    Текущие результаты также имеют важное практическое значение. В частности, они ставят под сомнение чистую пользу вмешательств, направленных на поощрение прощения. Хотя такие вмешательства, как правило, способствуют развитию чувства прощения , а не выражения прощения партнеру (например, см. Gordon, Baucom, & Snyder, 2005), клиенты, которые учатся прощать, могут с большей вероятностью выразить эти чувства своим партнерам. прямо или косвенно. Соответственно, хотя вмешательства, которые способствуют прощению, оказались успешными в повышении самооценки и положительном влиянии (Lundahl, Taylor, Stevenson, & Roberts, 2008), текущие результаты показывают, что такие преимущества могут иметь важную цену — постоянный риск партнера. нарушения, такие как психологическая и физическая агрессия.Соответственно, клиенты могут извлечь выгоду в той степени, в которой практикующие врачи взвешивают потенциальные выгоды прощения с этой потенциальной стоимостью выражения прощения, прежде чем продвигать прощение в продолжающихся отношениях. В конечном итоге то, полезно ли прощать партнера, может зависеть от частоты и / или серьезности нарушений со стороны этого партнера. В частности, может быть рекомендовано прощение нечастых или незначительных правонарушений, поскольку любые повторения таких правонарушений также должны быть редкими или незначительными и, таким образом, не перевешивать преимущества прощения.Тем не менее, прощение частых или серьезных преступлений, таких как частые словесные оскорбления (см. McNulty, 2008a) или любое физическое насилие (см. Gordon, Burton, & Porter, 2004), может быть менее целесообразным, поскольку любые повторения таких частых или серьезных преступлений могут нанести ущерб жертве или отношениям и, таким образом, перевесить преимущества прощения.

    Направления будущих исследований

    Текущее исследование также предлагает несколько направлений для будущих исследований. Во-первых, хотя использованная здесь мера прощения — отчеты супругов об их склонности выражать прощение своим партнерам — предоставила теоретически подходящий способ проверить текущую гипотезу, основанную на теориях оперантного обучения, будущие исследования могут оказаться полезными, если проверить, действительно ли другие меры и определения прощения демонстрируют аналогичные последствия для поведения партнера.Например, хотя склонность людей выражать прощение своим партнерам, кажется, предсказывает степень, в которой эти партнеры будут повторять преступление, остается неизвестным, имеет ли чувство прощения, но не выражение этого прощения партнеру аналогичные последствия. С одной стороны, может случиться так, что переживания прощения, которые остаются неизвестными партнеру, не устраняют нежелательные последствия для этого партнера и, следовательно, не предсказывают повторное преступление. В качестве альтернативы может случиться так, что чувство прощения косвенно устраняет нежелательные последствия для партнера и, таким образом, также предсказывает повторное преступление.Действительно, различные концепции прощения (например, Fincham & Beach, 2001; McCullough et al., 1997, 1998) предполагают, что прощение — это тенденция к тому, чтобы стать более мотивированным приближаться к нарушителю и менее мотивированным, чтобы избежать его. Соответственно, даже прощение, которое напрямую не сообщается партнеру, может предсказать повторное преступление, способствуя контакту и, таким образом, устраняя нежелательную изоляцию или одиночество.

    Аналогичным образом, будущие исследования могут выиграть, изучив значение других определений прощения.Настоящее исследование оставило определение прощения на усмотрение участников. Хотя непрофессиональные определения прощения несколько отличаются от определений, используемых исследователями и практиками (см. Kearns & Fincham, 2004), непрофессионалы — это те, кто расшифровывает выражения прощения друг друга. То есть, когда жена говорит своему мужу, что прощает его, он будет использовать свое определение прощения, а не определение прощения исследователями, чтобы понять, что она имеет в виду, и вести себя соответствующим образом.Таким образом, текущая мера была экологически обоснованным способом проверить текущую гипотезу. Однако прощение, как его определяют исследователи прощения — например, прощение, которое отличается от забвения или потворства (Gordon et al., 2005), или прощение, которое отличается от примирения (Fincham & Beach, 2001) — может не иметь таких же последствий для рецидив. Знание того, имеют ли разные определения прощения одинаковое или разное влияние на рецидивизм, позволит исследователям узнать, являются ли и какие конкретные компоненты прощения, по определению непрофессионалов, ответственны за возникшую здесь положительную связь между выражением прощения и повторным преступлением.

    Наконец, будущие исследования могут выиграть от определения модераторов основных эффектов, которые здесь проявились. Хотя тенденция выражать прощение была положительно связана с негативным поведением партнеров в этом исследовании в среднем, контекстные модели отношений (например, Bradbury & Fincham, 1991) и недавние исследования (см. McNulty, 2010b) предполагают, что такие эффекты могут варьироваться в зависимости от важные контекстные переменные. Действительно, хотя МакНалти (2008a) сообщил, что прощение было связано с меньшим удовлетворением и более серьезными проблемами со временем среди супругов, состоящих в браке с партнерами, которые относительно часто вели себя негативно, он также сообщил, что прощение было связано с большим удовлетворением и меньшими проблемами со временем среди супругов, состоящих в браке. партнерам, которые редко вели себя отрицательно.Точно так же, хотя Luchies et al. (2010) сообщили, что прощение было связано со снижением самоуважения среди близких, чьи партнеры не исправились или были неприятны, они также сообщили, что прощение было связано с большим самоуважением среди близких, чьи партнеры исправились или были согласны. Возможно, эти или другие качества обидчиков смягчают основные эффекты прощения на поведение партнера, которые здесь проявляются, так что прощение не связано или даже отрицательно связано с повторными преступлениями среди более приятных и менее негативных партнеров.

    Сильные стороны и ограничения

    Некоторые сильные стороны текущего исследования повышают уверенность в сделанных здесь выводах. Во-первых, текущее исследование продемонстрировало связь между сообщениями одного партнера о прощении и изменениями в сообщениях другого партнера о психологической агрессии, что дает уверенность в том, что ассоциации не возникли в результате общего метода или вариативности самопрезентации. Во-вторых, хотя средний уровень удержания в большинстве лонгитюдных исследований брака составляет 69% (Karney & Bradbury, 1995), текущий лонгитюдный анализ основан на 100% исходной выборке и контролируется тем, завершили ли супруги четвертый и последний оценка.В-третьих, в текущем исследовании учитывались изменения в двух формах теоретически и практически важного поведения, агрессии, в течение первых нескольких лет значимых отношений, браков, что дает уверенность в том, что представленные здесь результаты являются экологически обоснованными.

    Тем не менее, некоторые качества этого исследования ограничивают степень уверенности в том, что некоторые выводы могут быть сделаны до тех пор, пока эти результаты не будут расширены. Во-первых, хотя лонгитюдный характер данных помог устранить двусмысленность в отношении причинно-следственной связи возникших взаимосвязей, и хотя анализ контролировал влияние нескольких третьих переменных (т.д., удовлетворенность отношениями, самооценка, качество альтернатив вне отношений, тревога привязанности, избегание привязанности, согласие и невротизм), возможно, что другие третьи переменные, которые здесь не оцениваются и не контролируются, могут объяснять эти результаты. В конечном счете, экспериментальные исследования, которые манипулируют выражением прощения и оценивают негативное поведение партнера, будут наиболее убедительными в демонстрации причинного воздействия прощения на повторное преступление со стороны партнера. Во-вторых, хотя оценка молодоженов дала возможность оценить более широкую изменчивость изменений во времени, в то же время минимизировав различия в продолжительности отношений и возрасте, она также минимизировала степень, в которой эти результаты могут быть обобщены на другие соответствующие типы отношений, такие как свидания. пары, более устоявшиеся браки, дружба, отношения между родителями и детьми и отношения между работником и работодателем.Вполне возможно, что эти результаты особенно вероятно появятся в новых браках, поскольку пары согласовывают модели поведения, которые могут только развиваться. Дальнейшие исследования могут оказаться полезными, если выяснить, имеет ли выражение прощения аналогичные последствия для других типов отношений. Наконец, пары, оцениваемые в этом исследовании, были довольно похожи по возрасту, расе, этнической принадлежности, культурному происхождению и религиозной принадлежности. Хотя текущие исследования действительно продемонстрировали, что прогнозируемый эффект не различается в зависимости от одного важного демографического фактора, пола, будущие исследования могут выиграть, изучив, изменяется ли связь между тенденцией к прощению и рецидивизмом среди других демографических факторов в более разнообразных выборках.

    Благодарности

    Финансирование

    Автор (ы) раскрыл получение следующей финансовой поддержки для исследования, авторства и / или публикации этой статьи: Подготовка этой статьи была поддержана Национальным институтом здоровья и развития ребенка Грант RHD058314A присужден Джеймсу К. Макналти.

    Сноски

    1 Хотя данные из описанной здесь выборки описаны в других статьях (Baker & McNulty, 2010, в печати; Fisher & McNulty, 2008; Frye, McNulty, & Karney, 2008; Little, McNulty, & Russell, 2010; Luchies, Finkel, McNulty, & Kumashiro, 2010; McNulty, 2008a, 2008b; McNulty & Fisher, 2008; McNulty & Hellmuth, 2008; McNulty & Russell, 2010; Russell & McNulty, 2011), было мало пересекаются между переменными, рассмотренными в этих предыдущих статьях, и переменными, рассматриваемыми здесь.Два исключения состоят в том, что пять пунктов, которые оценивали склонности участников выражать прощение на исходном уровне, использованные в настоящей статье, использовались в сочетании с пятью другими пунктами, которые оценивали склонности участников к прощению, чтобы (а) предсказать изменения в удовлетворенности и преодоление проблем. 2 года у McNulty (2008a) и (b) предсказывают изменения самоуважения за 4,5 года у Luchies et al. (2010). Однако в данной статье исследуется связь между этими пятью пунктами и изменениями в концептуально отличной переменной — психологической агрессии партнера.Кроме того, результаты, представленные в данной статье, не зависят от результатов этих исследований, поскольку контроль этих исходов не меняет результатов, представленных здесь. Примечательно, что решение использовать только пять пунктов, которые оценивали склонность участников выражать прощение, а не пять пунктов, которые оценивали склонность участников к прощению, было принято априори на основе убеждения, что выражение прощения должно быть наиболее очевидным для партнера. и, таким образом, наиболее непосредственно связаны со склонностью партнеров к повторным преступлениям в соответствии с теоретическими взглядами, которыми руководствовалась текущая гипотеза.

    2 См. Примечание 1.

    3 Я также провел анализ, используя только данные 37 пар, участвовавших в окончательной оценке. Тенденция к прощению была положительно связана с изменениями как психологической, так и физической агрессии в этой подвыборке.

    Заявление о конфликте интересов

    Автор (ы) заявили об отсутствии потенциальных конфликтов интересов в отношении исследования, авторства и / или публикации этой статьи.

    Ссылки

    • Бейкер Л., Макналти Дж. Застенчивость и брак: формирует ли застенчивость даже устоявшиеся отношения? Вестник личности и социальной психологии. 2010. 36: 665–676. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Baker L, McNulty JK. Самосострадание и поддержание отношений: сдерживающие роли сознательности и пола. Journal of Personality and Social Psychology (в печати) [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Берри Дж. У., Уортингтон Е. Л., мл., Пэрротт Л., III, О’Коннор Л., Уэйд Н. Г..Предрасположенное прощение: разработка и построение достоверности Вестника личности и социальной психологии нарративного теста на прощение (TNTF). 2001; 27: 1277–1290. [Google Scholar]
    • Boster FJ, Fediuk TA, Kotowski MJ. Эффективность альтруистического призыва при наличии и отсутствии милостей. Коммуникационные монографии. 2001. 68. С. 340–346. [Google Scholar]
    • Bradbury TN, Fincham FD. Контекстная модель для продвижения изучения супружеского взаимодействия. В: Fletcher GJO, Fincham FD, редакторы.Познание в близких отношениях. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум; 1991. С. 127–147. [Google Scholar]
    • Бреннан К.А., Кларк К.Л., Британский PR. Самостоятельное измерение привязанности взрослых: комплексный обзор. В: Симпсон Дж. А., Роулз В. С., редакторы. Теория привязанности и близкие отношения. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Гилфорд; 1998. С. 394–428. [Google Scholar]
    • Brown RP. Измерение индивидуальных различий в склонности к прощению: конструируйте обоснованность и связь с депрессией. Вестник личности и социальной психологии.2003. 29: 759–771. [PubMed] [Google Scholar]
    • Bryk AS, Raudenbush SW. Применение иерархических линейных моделей для оценки изменений. Психологический бюллетень. 1987. 101: 147–158. [Google Scholar]
    • Bryk AS, Raudenbush SW, Congdon RT. HLM: иерархическое линейное моделирование с помощью программ HLM / 2L и HLM / 3L. Чикаго, Иллинойс: Международное научное программное обеспечение; 2004. [Google Scholar]
    • Burger JM, Horita M, Kinoshita L, Roberts K, Vera C. Влияние времени на норму взаимности.Фундаментальная и прикладная социальная психология. 1997; 19: 91–100. [Google Scholar]
    • Buunk BP, Schaufeli WB. Взаимность в межличностных отношениях: эволюционный взгляд на его важность для здоровья и благополучия. Европейский обзор социальной психологии. 1999; 10: 259–291. [Google Scholar]
    • Клок К. Месть, прощение и магия посредничества. Посредничество ежеквартально. 1993; 11: 67–78. [Google Scholar]
    • Койл-Шапиро Дж. Э., Кесслер И. Взаимность через призму психологического контракта: перспективы сотрудника и работодателя.Европейский журнал трудовой и организационной психологии. 2002; 11: 1–18. [Google Scholar]
    • Давенпорт Д.С. Функции гнева и прощения: Руководство по психотерапии с жертвами. Психотерапия. 1991; 28: 140–133. [Google Scholar]
    • Denton RT, Martin MW. Определение прощения: эмпирическое исследование процесса и роли. Американский журнал семейной терапии. 1998. 26: 281–292. [Google Scholar]
    • Эдлунд Дж. Э., Сагарин Б. Дж., Джонсон Б. С.. Взаимность и вера в справедливый мир.Личность и индивидуальные различия. 2007. 43: 589–596. [Google Scholar]
    • Enright RD. Группа изучения человеческого развития. Нравственное развитие прощения. В: Kurtines W, Gewirtz J, редакторы. Справочник нравственного поведения и развития. Vol. 1. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум; 1991. С. 123–152. [Google Scholar]
    • Fincham FD, Beach SR. Прощение в близких отношениях. Достижения в психологических исследованиях. 2001. 7: 163–197. [Google Scholar]
    • Fincham FD, Beach SRH. Прощение в браке: последствия для психологической агрессии и конструктивного общения.Личные отношения. 2002; 9: 239–251. [Google Scholar]
    • Фишер Т.Д., Макналти Дж.К. Невротизм и семейное удовлетворение: посредническая роль, которую играют сексуальные отношения. Журнал семейной психологии. 2008. 22: 112–122. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фитцгиббонс Р.П. Познавательное и эмоциональное использование прощения в лечении гнева. Психотерапия. 1986; 23: 629–633. [Google Scholar]
    • Фрай NE, McNulty JK, Karney BR. Как принуждение к выходу из брака влияет на поведение в браке? Журнал семейной психологии.2008. 22: 153–161. [PubMed] [Google Scholar]
    • Goldberg LR. Широкополосный общедоступный личностный инвентарь, измеряющий низкоуровневые аспекты нескольких пятифакторных моделей. В: Mervielde I, Deary IJ, De Fruyt F, Ostendorf F, редакторы. Психология личности в Европе. Vol. 7. Тилбург, Нидерланды: Издательство Тилбургского университета; 1999. С. 7–28. [Google Scholar]
    • Gordon K, Baucom DH, Snyder DK. Прощение в парах: развод, супружеская неверность и супружеская терапия. В: Уортингтон Э.Л., редактор.Справочник прощения. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Рутледж; 2005. С. 407–422. [Google Scholar]
    • Гордон К.С., Бертон С., Портер Л. Предсказание намерений женщин в приютах для жертв домашнего насилия вернуться к партнерам: играет ли роль прощение? Журнал семейной психологии. 2004. 18: 331–338. [PubMed] [Google Scholar]
    • Gottman JM. Семейное взаимодействие. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Academic Press; 1979. [Google Scholar]
    • Gottman JM. Психология и изучение брачных процессов. Ежегодный обзор психологии.1998. 49: 169–179. [PubMed] [Google Scholar]
    • Готтман Дж. М., Маркман Х., Нотариус С. Топология супружеского конфликта: последовательный анализ вербального и невербального поведения. Журнал брака и семьи. 1977; 53: 461–477. [Google Scholar]
    • Gouldner AW. Норма взаимности: предварительное заявление. Американский социологический обзор. 1960; 25: 161–178. [Google Scholar]
    • Heyman RE. Наблюдение за конфликтами в парах: приложения для клинической оценки, упрямая правда и шаткие основания.Психологическая оценка. 2001; 13: 5–35. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Karney BR, Bradbury TN. Продольный курс качества и стабильности брака: обзор теории, метода и исследований. Психологический бюллетень. 1995; 118: 3–34. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кернс Дж. Н., Финчем ФД. Анализ прототипа прощения. Вестник личности и социальной психологии. 2004; 30: 838–855. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кеохан РО. Взаимность в международных отношениях.Международная организация. 1986; 40: 1–27. [Google Scholar]
    • Лоулер К.А., Янгер Дж. У., Пифери Р. Л., Биллингтон Е., Джоб Р., Эдмондсон К., Джонс WH. Изменение сердца: сердечно-сосудистые корреляты прощения в ответ на межличностные конфликты. Журнал поведенческой медицины. 2003. 26: 373–393. [PubMed] [Google Scholar]
    • Лоулер К.А., Янгер Дж. У., Пифери Р.Л., Джоб Р.Л., Эдмондсон К.А., Джонс WH. Уникальное влияние прощения на здоровье: исследование путей. Журнал поведенческой медицины.2005. 28: 157–167. [PubMed] [Google Scholar]
    • Лин В.Ф., Мак Д., Энрайт Р.Д., Кран Д., Баскин Т.В. Влияние терапии прощения на гнев, настроение и уязвимость к употреблению психоактивных веществ среди пациентов, находящихся в стационаре с зависимостью от психоактивных веществ. Журнал консалтинговой и клинической психологии. 2004. 72: 1114–1121. [PubMed] [Google Scholar]
    • Литтл К.С., Макналти Дж. К., Рассел В. М.. Секс-буферы намекают на негативные последствия небезопасной привязанности. Вестник личности и социальной психологии. 2010; 36: 484–498.[Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Luchies LB, Finkel EJ, McNulty JK, Kumashiro M. Эффект тряпки: когда прощение подрывает самоуважение и ясность самооценки. Журнал личности и социальной психологии. 2010; 98: 734–749. [PubMed] [Google Scholar]
    • Лундал Б.В., Тейлор М.Дж., Стивенсон Р., Робертс К.Д. Процессуальные вмешательства по прощению: метааналитический обзор. Исследование практики социальной работы. 2008. 18: 465–478. [Google Scholar]
    • McCullough ME, Rachal KC, Sandage SJ, Worthington EL, Jr, Brown SW, Hight TL.Межличностное прощение в близких отношениях: II. Теоретическая разработка и измерение. Журнал личности и социальной психологии. 1998. 75: 1586–1603. [PubMed] [Google Scholar]
    • McCullough ME, Worthington EL, Rachal KC. Межличностное прощение в близких отношениях. Журнал личности и социальной психологии. 1997. 73: 321–336. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNulty JK. Прощение в браке: рассматриваем преимущества в контексте. Журнал семейной психологии. 2008a; 22: 171–175.[PubMed] [Google Scholar]
    • McNulty JK. Невротизм и межличностный негатив: независимый вклад поведения и восприятия. Вестник личности и социальной психологии. 2008b; 34: 1439–1450. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNulty JK. Прощение увеличивает вероятность последующих нарушений со стороны партнера в браке. Журнал семейной психологии. 2010a; 24: 787–790. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNulty JK. Когда позитивные процессы портят отношения. Современные направления психологической науки.2010b; 19: 167–171. [Google Scholar]
    • McNulty JK, Fisher TD. Гендерные различия в ответ на сексуальные ожидания и изменения в частоте половых контактов: краткосрочное продольное исследование сексуального удовлетворения в молодожёнах гетеросексуальных пар. Архивы сексуального поведения. 2008; 37: 229–240. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNulty JK, Hellmuth JC. Регулирование эмоций и насилие со стороны интимного партнера у молодоженов. Журнал семейной психологии. 2008. 22: 794–797. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNulty JK, Karney BR.Положительные ожидания в первые годы брака: следует ли парам ожидать лучшего или готовиться к худшему? Журнал личности и социальной психологии. 2004. 86: 729–743. [PubMed] [Google Scholar]
    • МакНалти Дж. К., О’Мара Е. М., Карни Б.Р. Доброжелательное познание как стратегия поддержания отношений: не переживайте по мелочам. но это еще не все мелочи. Журнал личности и социальной психологии. 2008. 94: 631–646. [PubMed] [Google Scholar]
    • МакНалти Дж. К., Рассел В. М.. Когда «негативное» поведение является позитивным: контекстный анализ долгосрочного воздействия поведения, связанного с решением проблем, на изменения в удовлетворенности отношениями.Журнал личности и социальной психологии. 2010. 98: 587–604. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • North J. Проступки и прощение. Философия. 1987. 62: 499–508. [Google Scholar]
    • Нортон Р. Измерение качества брака: критический взгляд на зависимую переменную. Журнал брака и семьи. 1983; 45: 141–151. [Google Scholar]
    • Общий NC, Fletcher GJO, Simpson JA, Sibley CG. Регулирование партнеров в интимных отношениях: затраты и преимущества различных коммуникационных стратегий.Журнал личности и социальной психологии. 2009. 96: 620–639. [PubMed] [Google Scholar]
    • Regan DT. Влияние одолжения и симпатии на согласие. Журнал экспериментальной социальной психологии. 1971; 7: 627–639. [Google Scholar]
    • Розенберг М. Общество и самооценка подростков. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета; 1965. [Google Scholar]
    • Rusbult CE. Приверженность и удовлетворение в романтических ассоциациях: проверка инвестиционной модели. Журнал экспериментальной социальной психологии.1980. 16: 172–186. [Google Scholar]
    • Rusbult CE. Продольный тест инвестиционной модели. Развитие (и ухудшение) удовлетворения и приверженности гетеросексуальным связям. Журнал личности и социальной психологии. 1983; 45: 100–117. [Google Scholar]
    • Русбулт К.Э., Веретте Дж., Уитни Г.А., Словик Л.Е., Липкус И. Процессы адаптации в близких отношениях: теория и предварительные эмпирические данные. Журнал личности и социальной психологии. 1991; 60: 53–78.[Google Scholar]
    • Рассел В.М., Макналти Дж. К. Частый секс защищает близких от негативных последствий их невротизма. Социально-психологическая наука и наука о личности. 2011; 2: 220–227. [Google Scholar]
    • Sells JN, Hargrave TD. Прощение: обзор теоретической и эмпирической литературы. Журнал семейной терапии. 1998. 20: 21–33. [Google Scholar]
    • Скиннер Б.Ф. Непредвиденные обстоятельства, связанные с армированием. Восточный Норуолк, Коннектикут: Appleton-Century-Crofts; 1969. [Google Scholar]
    • Straus MA.Измерение внутрисемейных конфликтов и насилия: шкалы Conflict Tactics (CT). Журнал брака и семьи. 1979; 41: 75–88. [Google Scholar]
    • Тибо Дж. У., Келли Х. Х. Социальная психология групп. Оксфорд, Англия: Wiley; 1959. [Google Scholar]
    • Цанг Дж., Маккалоу М.Э., Финчем Ф. Продольная связь между прощением и близостью и обязательством в отношениях. Журнал социальной и клинической психологии. 2006. 25: 448–472. [Google Scholar]
    • Ван Иперен Н.В., Buunk BP.Социальное сравнение и социальный обмен в супружеских отношениях. В: Лернер MJ, Mikula G, редакторы. Право и привязанность: Справедливость в близких отношениях. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Пленум; 1994. С. 89–115. [Google Scholar]
    • Wallace HM, Exline JJ, Baumeister RF. Межличностные последствия прощения: сдерживает ли прощение или поощряет повторные преступления? Журнал экспериментальной социальной психологии. 2008. 44: 453–460. [Google Scholar]
    • Уолстер Э., Уолстер Г. В., Бершайд Э. Эквити: теория и исследования.Бостон, Массачусетс: Аллин и Бэкон; 1978. [Google Scholar]
    • Wills TA, Weiss RL, Patterson GR. Поведенческий анализ детерминант удовлетворенности браком. Журнал консалтинговой и клинической психологии. 1974. 42: 802–811. [PubMed] [Google Scholar]

    7 обычных вещей, которые никогда не прощаются в отношениях

    Всегда хорошо иметь прощающее сердце, поскольку люди несовершенны и неизбежно ошибаются. Когда вы состоите в отношениях, в них много ценности и любви, поэтому обычно приходится прощать и двигаться дальше, чтобы сохранить партнерские отношения.Тем не менее, есть некоторые вещи, которые непростительны в отношениях, и это может варьироваться от серьезных проблем, которые затрагивают только вас и вашего партнера или даже нескольких других людей (что, конечно, может быть еще хуже). Если вы застряли, желая простить, но вы просто не можете знать, что, возможно, вы не ошиблись. Иногда лучше сдержать обиду и избавиться от токсичных отношений.

    Как сертифицированный коуч по здоровью, я работаю с клиентами над установлением полезных, здоровых отношений как с близкими, так и с друзьями и семьей.Когда люди разочаровывают вас или злят, с этим трудно справиться, но, надеюсь, вы можете прийти к решению, простить и двигаться дальше. Тем не менее, в редких случаях нет места для прощения просто потому, что, какой бы спор или какое бы поведение ни было, было слишком оскорбительным, чтобы его можно было преодолеть. Хотя вы все еще можете любить этого человека, это не пойдет на пользу вашему благополучию в долгосрочной перспективе, и в любом случае эти отношения никогда не будут такими же. Вот 7 вещей, которые, возможно, никогда не простят, и вы не должны расстраиваться из-за этого.

    Посмотрите видео «Save The Date» от Bustle и другие видео на Facebook и в приложении Bustle на Apple TV, Roku и Amazon Fire TV.

    1. Физическое насилие

    Жестокое обращение недопустимо, и быть неумолимым — это нормально. Когда дело доходит до вашего SO, если было какое-либо физическое насилие, его трудно преодолеть и при этом сохранить любящие, комфортные отношения. Но когда дело доходит до детей, все еще хуже, и это будет непростительно со стороны супруга или партнера, и ребенок, когда он вырастет и поймет серьезность, объясняет тренер по отношениям Джессика Херндон в электронном письме с Bustle. .несчастные случаи могут произойти и произойдут, если они не причинены преднамеренно. «Взрослые знают разницу между добром и злом, дети все еще учатся. Как взрослые, мы должны быть образцом для подражания. Жестокое обращение причиняет травму и / или учит насилию, а это абсолютно непростительно», — говорит Херндон.

    2. Обман без сожалений

    В то время как некоторые люди могут быть более склонны понять и исправить отношения, в других случаях измена непростительна, и это полностью справедливо, поскольку это демонстрирует уровень неуважения, особенно если человек этого не делает. кажется, очень плохо себя чувствуют по этому поводу.По словам Викки Зиглер, известного адвоката по разводам, эксперта по взаимоотношениям, автора книги The Pre-Marital Planner и звезды телеканала BRAVO TV Untying the Knot , отправленного по электронной почте с Bustle, повседневное и преднамеренное неуважительное поведение нельзя прощать.

    3. Постоянная ложь

    Это может быть связано с читерством, но также и просто ложью в целом. «Если ваш партнер продолжает вам лгать, ему нельзя доверять, а это уровень неуважения и тени, который нельзя простить в отношениях», — говорит Зиглер.Обсудите это со своим партнером, и если он или она продолжает лгать и не может измениться, пора прекратить.

    4. Эмоциональное насилие

    Большинство неудач в отношениях, романтических или нет, являются результатом низкого эмоционального интеллекта, и это может проявляться в форме сильных эмоциональных реакций и враждебности во время ссор. «В частности, неспособность контролировать триггеры и эмоциональную эскалацию становится« кислотным дождем », разрушающим отношения», — говорит терапевт по взаимоотношениям Расс Палмер по электронной почте с Bustle.

    5. Отсутствие ответственности

    То, что делает этот атрибут непрощающим для некоторых, может заключаться в высокой вероятности повторяющегося поведения и шаблонов. «Я думаю, что кто-то может квалифицироваться как« непростительный »и не заслуживающий второго шанса, это если он не берет на себя ответственность или не выражает раскаяния за то, что он сделал неправильно, или не берет на себя вину за это», — говорит раввин Брегман. , раввин и сваха в Нью-Йорке по электронной почте с Bustle.

    6. Ревность

    Конечно, если ваш партнер флиртует открыто, есть смысл завидовать.Тем не менее, если ваш партнер все время ревнует без какой-либо реальной причины, это может означать, что вы находитесь в токсичных отношениях, которые не построены на доверии и любви. Со временем это может быть непростительно, поскольку показывает отсутствие уверенности в прочности отношений.

    7. Контроль тенденций

    Если ваш партнер пытается контролировать ваши мысли и действия, симпатии и антипатии, а также круг ваших друзей, среди прочего, это может быть непростительно, поскольку показывает неуважение и пугает, чрезмерная природа.Хорошим примером может быть случай, когда ваш партнер подглядывает за вами, например, читает ваши тексты или просматривает дневник. Затем он или она могут использовать эту информацию, чтобы изменить вас или манипулировать вами.

    Если ваш партнер проявляет какое-либо из этих токсичных поступков, возможно, пора прекратить отношения. Конечно, у разных людей все будет по-разному, так как некоторые люди более снисходительны к вещам, чем другие, но в целом эти действия стоят недовольства.

    Как простить кого-то и перестать держаться за болезненные вещи

    За какие обиды вы держитесь? Как вы могли бы отпустить свою обиду и выбрать вместо этого прощение? В этом отрывке из Библейского плана недовольства мы узнаем, как простить кого-то ради нас самих.

    Прощение. Все мы знаем, что эту концепцию следует распространить на других, но ее легче сказать, чем сделать.

    Когда я воображал прощение других, у меня всегда было представление о том, как это будет выглядеть. Во-первых, обидчик самостоятельно осознавал, что он сделал, и насколько сильно это причинило мне боль. Во-вторых, они приходили ко мне с большими извинениями, желая приложить усилия и усердно поработать, чтобы снова все наладить в наших отношениях. Звучит достаточно просто, правда?

    Я смеюсь над собой, когда пишу это, зная, что идеальная картинка, которая была у меня в голове, неверна.На самом деле прощение касается не другого человека. Прощение — это решение, которое я должен принять сам. Решение отпустить свои обиды и выбрать свободу и любовь вместо гнева. Чтобы выбрать покой вместо боли. Чтобы выбрать сохранение отношений, а не подсчет того, кто прав.

    Как ни странно, как только я решил простить, отношения обычно начинали налаживаться.

    Это не новая концепция. С незапамятных времен люди причиняли друг другу вред. Но у всех нас есть выбор: мы можем продолжать держаться за злобу, которую несем, — этот самооправданный гнев, который давит на нас и ведет подробный список того, как другой человек обидел нас, — или мы можем отпустить Отодвинув в сторону нашу гордость и решив, что за отношения стоит бороться, мы прощаем.

    Вот в чем дело: держаться за обиду — все равно что держаться за кактус. Держись со мной в этом. Он держит других подальше от вас и сохраняет боль внутри вас. Неважно, передал ли вам кактус кто-то другой. Вы обязаны положить это на место.

    В Послании к Ефесянам 4 Павел призывает Церковь отложить в сторону все горькие слова, истерики, месть, ненормативную лексику и оскорбления. Вместо этого мы должны говорить друг другу добрые и любящие слова. Почему? Потому что Бог милостиво простил нас.

    Мы настолько недостойны прощения, но Иисус щедро дает его нам. Мы призваны быть подобными Ему. Чтобы показать другим любовь Христа. Есть ли лучший способ продемонстрировать Его любовь другим, чем простить их?


    10 ситуаций, когда женщина не может простить или понять своего мужчину / AdMe.ru

    Если у вас когда-либо были отношения, вы, скорее всего, знаете, что будут времена, когда вы столкнетесь с трудностями , проблемы, недопонимание и общее чувство замешательства.Когда мы задаем себе такие вопросы, как «Изменится ли мой партнер?» и «Что, если наши отношения станут еще хуже после смены моего партнера?» имейте в виду, что сейчас время для серьезной оценки окружающей действительности. В этой статье мы дадим совет, как действовать, когда ваш разум говорит одно, а ваше сердце говорит совсем другое.

    Первым делом нужно избавиться от желания убежать от своих проблем. Помните, что ваша жизнь и ваше будущее зависят от решений, которые вы принимаете, и серьезно подходите к проблемам в ваших отношениях.

    AdMe.ru верит в силу любви и хочет рассказать вам, как действовать в ситуациях, которые часто могут привести к ссорам, обиду и эмоциональному стрессу.

    10. Ссоры или нападение?

    Ссоры и разногласия в отношениях — это совершенно нормально. Все люди разные, и иногда ваше восприятие ситуаций просто не совпадает. Если ваш партнер может обидеться на то, что вам нужно много времени на подготовку, или на безобидную (на ваш взгляд) шутку — в этом нет ничего экстраординарного.Драться неприятно, но всегда можно помириться. Не бойтесь сделать первый шаг и не бойтесь сразу сказать, что вас раздражает. Лучше вести конструктивный разговор, чтобы каждый партнер понял, какие границы нельзя переходить, и узнал особенности восприятия другого. Крепкие отношения зависят от совместной работы обоих партнеров.

    Однако есть ситуации, которые нельзя принимать или прощать. Если ваш мужчина ударит вас, этому нет оправдания.Многие женщины долго терпят насилие и верят в совершенно абсурдную позицию, что это так или иначе «вина женщины». Если ваш партнер считает, что он волен действовать как жестокий диктатор и может ударить вас, то лучше немедленно прекратить эти отношения. Синяки проходят, но психологическая травма может длиться всю жизнь. Не бойтесь какое-то время побыть одному и ищите помощи и поддержки у родственников, друзей и общественных организаций.

    9. Странное чувство юмора или дискриминация?

    Были ли вы когда-нибудь в ситуации, когда кто-то рассказывал анекдот и громко смеялся над ним, а вы не могли понять, что в этом смешного? У всех нас разное чувство юмора, и иногда оно может быть довольно специфичным.Если вы не понимаете, когда смеяться во время просмотра « Симпсоны» , когда ваш партнер катится по полу от смеха, это, вероятно, означает, что вам придется потратить немного больше времени, когда дело доходит до выбора того, что вы хотите смотреть вместе.

    Но юмор не обязательно должен оправдываться конкретностью, если ваш партнер смеется над шутками, оскорбляющими людей по половому, расовому или социальному признаку, а также над шутками об увечьях и болезнях. Попробуйте объяснить ему, что подобные шутки вызывают в мире еще больше ненависти и нетерпимости.Поощряя такой юмор, человек усиливает дискриминацию определенных слоев населения планеты. Да и самому не стоит смеяться над очередной шуткой про белокурых девушек и потом удивляться, почему к женщинам никогда не относятся всерьез.

    Если ваш партнер пытается доказать, что «над этими людьми» следует смеяться, то, вероятно, вы не в силах изменить это самостоятельно.

    8. Уход или контроль?

    Если ваш избранник встречает вас после работы и предлагает проводить домой после свидания, это означает, что он заботится о вашей безопасности и хочет убедиться, что с вами все в порядке.

    Но если он запрещает вам встречаться с другими людьми без него, просит вас сообщать о ваших действиях, когда вы на работе или дома одни, заставляет вас сообщать ему пароли от своих социальных сетей, то это звучит как манипуляция и психологическое насилие. Тотальный контроль — это желание подавить вашу свободную волю. «Я делаю это ради тебя» и другие подобные фразы — лишь способ замаскировать это подавление. Отсутствие личного пространства приводит к стрессу и желанию избавиться от него путем употребления большого количества алкоголя, подавления эмоций и других вредных способов.

    7. Друзья или «друзья»?

    Мы все иногда можем завидовать. Если у вашего партнера есть друзья и коллеги-женщины, с которыми он поддерживает дружеские отношения, это не значит, что он пытается вам изменить. Если вам не нравится эта дружба, необходимо поговорить с партнером о своих чувствах. Предложите прогуляться или провести время вместе с его подругами. Скорее всего, он не будет возражать, потому что это прекрасно, когда у человека много друзей и все они поддерживают между собой дружеские отношения.

    Но будьте бдительны, если ваш партнер скрывает свое общение с другими женщинами, постоянно меняет тему и бурно реагирует на вопросы о подругах. Если он не хочет знакомить вас друг с другом, возможно, они даже не знают о вашем существовании.

    6. Неприязнь к уборке или «женское место на кухне»?

    Часто бывает, что многие мужчины отвыкают заниматься домашними делами в семье. Он может не уметь готовить, может не иметь привычки мыть посуду и может не понимать, как пользоваться стиральной машиной.Если вы очень устали заниматься домашними делами, постарайтесь найти компромисс и разделить обязанности, постепенно помогая друг другу привыкнуть к поддержанию чистоты.

    Но если ваш мужчина открыто говорит, что уборка и приготовление пищи — ваши обязанности, и упрекает вас каждой пылинкой, то вам стоит забеспокоиться. Позиция «твое место на кухне» недопустима. Если он так считает, то, скорее всего, воспринимает вас как объект, а не как любимого человека.

    5. Правонарушение или наказание?

    Люди уязвимы, и им очень легко навредить. Иногда оскорбление может быть очень болезненным, и человеку может потребоваться время, чтобы прийти в себя или побыть одному. Но со временем настоящие чувства будут сильнее всех обид, особенно если вы сами тоже этому поспособствуете. Посвящайте больше времени рассказам о своих чувствах и помогайте друг другу в трудные времена. Помните, что причинить боль другому человеку так же легко, как и причинить боль себе.

    Но если обидные преступления происходят постоянно, а разговоры и компромиссы ни к чему не приводят, возможно, вы имеете дело с манипулятором и психологическим насильником. Особенно, когда правонарушение сопровождается наказанием, например отказом дать деньги, потому что «вы этого не заслуживаете», либо принуждением к половому воздержанию или бойкотом. Уважайте себя и не смешивайте хрупкость души человека с насилием над вами. Никто не должен думать, что он имеет право наказать вас.

    4.Отсутствие ласки или оскорблений?

    Многим хочется слышать ласковые и ласковые слова каждый день. Однако некоторые мужчины не пользуются ими слишком щедро. Не волнуйтесь — это может быть связано с их воспитанием, установками с детства или просто чертами характера. Помните, что любовь проявляется не в словах, а в действиях. Есть много языков любви, вместо слов, чувств, прикосновений, внимания, помощи и многого другого, которые могут передать истинные чувства.

    Но если ваш мужчина не только не рассказывает вам о своих чувствах, но и унижает вас наедине или перед незнакомыми людьми, это не может быть оправдано его личными характеристиками.Когда он оскорбляет вас в присутствии друзей, рассказывает неловкую историю, говорит, что у вас что-то не получается — это прямое унижение, манипуляции и психологическое насилие.

    3. Усталость или паразитизм?

    Все мы переживаем трудные времена. Иногда все, что нам нужно и нужно сделать, — это взять «тайм-аут» и провести некоторое время в одиночестве или отдыхе.

    Но если ваш мужчина продолжает страдать после того, как его несколько месяцев или даже лет уволили, ничего не делает дома и целый день проводит за компьютером, то стоит показать ему и самому понять, что происходит на самом деле.Возможно, ваш партнер страдает тяжелой депрессией. Если это так, то вам нужно обратиться за помощью к профессионалу и, конечно же, помочь любимому человеку выйти из кризиса. Но важно помнить, что помимо симптомов депрессии этот тип поведения может быть обычной ленью, нарциссизмом и паразитизмом.

    2. Ненавязчивость или равнодушие?

    Некоторые мужчины редко звонят первыми и не всегда предлагают куда-то пойти. Некоторым мужчинам не нравится часами разговаривать по телефону или обмениваться сообщениями в социальных сетях.Если это так, то вы, вероятно, имеете дело с интровертом. Или ваш партнер просто стесняется выражать свои чувства. Хорошим решением здесь было бы поговорить с ним. Скажите ему, что испытываете к нему глубокие чувства, и было бы неплохо, если бы вы чаще встречались и общались. Если вы понравитесь этому мужчине, он будет рад выполнить вашу просьбу или хотя бы объяснит причины своего поведения. Возможно, он переживает из-за работы или других проблем.

    Если такой разговор не приносит результатов, то, скорее всего, он не считает ваши отношения серьезными.Вспомните себя — неужели так приятно ждать его телефонного звонка и менять график своей жизни в те редкие моменты, когда он внезапно решает пригласить вас на свидание?

    1. Экономный или жадный?

    Иногда мужчине действительно трудно понять, зачем тебе новое платье, когда у тебя в шкафу еще пять штук. И возможно, что его финансовое положение не дает ему возможности купить вам дорогие украшения. В таких случаях не следует обижаться, а следует сосредоточиться на совместной работе, чтобы добиться желаемого благополучия и выбрать правильные ценности.

    Но если ваш партнер запрещает вам покупать что-то, что вам нужно, например, зимнюю куртку, потому что ваша старая изношена и больше не согревает, вы не должны с этим мириться. У него могут быть психологические проблемы. И это, вероятно, форма контроля и полного обесценивания ваших потребностей.

    Согласны ли вы, что бывают ситуации, когда просто прощать и забывать нельзя? Что вы думаете о вопросах, затронутых в этой статье? Будем рады услышать ваше мнение в комментариях!

    В иллюстрациях Екатерины Рагозиной для AdMe.